Алекс Бринер. Последний ранг. Том 2 - Анна Кондакова

я больше доверяю, чем какой-то соседке с улицы.

Я быстро прошёл к телефону, что стоял на тумбочке в гостиной, и набрал заученный наизусть номер.

— Это Бринер. Соедините с Жаном Николаевичем, — попросил сразу, как только на другом конце провода ответили. — Код триста, пять, ноль.

Как только секретарь генерала Чекалина подключился, я быстро попросил его:

— Проверьте одного человека. Анастасия Баженова, лет двадцати, приехала из Петербурга, знакома с хозяевами дома напротив меня, арендует их жильё. Ищет работу. Маг Пути Эреба.

Жан Николаевич был, как всегда, немногословен, но обещал проверить быстро.

Положив трубку, я услышал недовольный голос Эсфирь за спиной.

— Ну почему ты такой подозрительный? Нас наконец-то любят люди… человек пришёл с кексом, а ты… — Она вздохнула и неожиданно спросила: — А если бы Виринея тебе кекс предложила, ты бы отказался?

Я нахмурился, представляя себе, как Виринея снова предлагает мне кекс. Отказался бы я? Да нихрена подобного.

— Давай без обид, — урезонил я Эсфирь. — Но надо быть осторожнее. К тому же, кто у нас пророк? Ты что-нибудь видела насчёт этой соседки?

Она поморщилась.

— Я ничего не вижу насчёт соседки. Вижу, что она очень милая, и мы ей нравимся. И она не такая мрачная и не носит топор, как твоя Виринея. Но больше… ничего не вижу. Осколки молчат.

Эсфирь растерянно посмотрела на меня и пожала плечами, а потом снова с обидой поморщилась:

— А ты был с ней невежлив. Видимо, привык, что сначала к тебе должны с топором явиться, да? А вдруг она обиделась и больше не придёт? Вот я бы на её месте обязательно обиделась! Она, наверное, нас теперь ненавидит!..

* * *

В то же время в доме напротив

Анастасия вернулась и захлопнула дверь.

Милая улыбка тут же исчезла с её лица.

— Сволочь ты, Бринер.

По его смазливой физиономии она сразу поняла, что её угощение пробовать он не собирается, как и не собирается с ней сближаться.

Там была глухая и непробиваемая стена.

Его ничего не пробрало: ни милая улыбка, ни смущённый румянец, ни беззащитность, ни расстёгнутая верхняя пуговица блузки, ни предложенный кекс.

А ведь в пироге ничего плохого не было. Просто корж из пекарни на окраине города. Дорогой корж из дорогой пекарни — не подкопаешься. Выглядит как домашняя выпечка.

Но Бринер не повёлся, и Анастасии пришлось повременить с предложением, от которого он не сможет отказаться. Был риск, что всё же откажется, если сильно наседать.

Он хитрый и предусмотрительный.

Да, придётся подождать.

Анастасия посмотрела в окно из гостиной на дом напротив.

Ну ничего. Это не проигрыш, а лишь разведка, мягкая и нежная, шоколадно-вишнёвая. Бринер всё равно никуда от неё не денется, а она и не таких неприступных мужчин цепляла и гнула под себя.

Да, это Коэд-Дин, но слабый Коэд-Дин, у которого есть уязвимости.

А ещё у него такая замечательная сестрёнка, которой не хватает тепла и друзей. Бедный ребёнок остался без родителей, а Коэд-Дин суховат и пока годится лишь для роли цепного пса. Не хватает Эсфирь нежной и тёплой материнской руки.

А тут она, Анастасия — такая милая. Очень милая.

— Всё идёт по плану, папа, — прошептала она. — А ты пока и дальше продолжай прикрывать меня от его сестры и её дара. Девчонка смышлёная и талантливая пророчица. Но всё же она не сильнее Волота.

Анастасия улыбнулась.

Её отец снова переродился и теперь пребывал в теле мага Пути Истис. Причём, он уже второй раз стал пророком, поэтому сила этого Пути должна была увеличиться, а значит, отец справится с какой-то маленькой девочкой, и она ничего не сможет увидеть.

Ни в осколках будущего, ни у себя под носом.

Отец не рассказывал Анастасии о своих планах и о том, сколько кругов и перерождений ему нужно пройти, чтобы набрать силу каждого Пути. Но она знала, что он не остановится ни перед чем.

И уж тем более ни перед Эсфирь или Коэд-Дином.

И даже если Бринер что-то заподозрит, то не сможет ничего накопать. Анастасия была чиста, как младенец, с идеальным прошлым. Дом она арендовала у самих хозяев, очень милые люди, а по совместительству послушники Волота и потомки горных некромантов.

Так что пусть Бринер копает, хоть носом роет вокруг неё и вынюхивает.

Ничего не накопает.

Она повернулась к нежити, которая сейчас стояла в гостиной, готовая к любым приказам. Но ничего приказывать Анастасия пока не стала. Слишком рано суетиться.

Бринер должен всё проверить и убедиться, что его соседка — чистая и добрая девушка, пекущая пироги и читающая книги по искусству. Он должен созреть. Понадобится лишь время и мягкая девичья улыбка.

А терпения и «милоты» Анастасии было не занимать.

* * *

Назавтра утром мне позвонил секретарь генерала Чекалина.

— Баженова Анастасия Эдуардовна чиста, как капля росы, — сообщил он, опять немногословно, зато метафорично.

Он быстро и коротко рассказал её биографию: родилась в Петербурге, маг Пути Эреба, родители аристократы, голубая кровь, отец — некромант, мать — алхимик. Дочь — единственный их ребёнок. В друзьях — столичная интеллигенция. В свет девушка выходит редко, ни в каких скандалах не замешана, незамужем, скромная, образованная, с манерами.

Единственное, что выбивалось из её ангельского поведения — то, что в десять лет она внезапно явилась на Бал Мёртвых, который проходил в пригороде Петербурга. Десятилетние дети не участвуют в ритуалах некромантов, поэтому её не пропустили, и девочка ушла ни с чем.

Это всё, что она «натворила» за всё время.

Теперь же, после учёбы в столичной академии искусств, девушка искала работу художником-оформителем. В Петербурге ей не повезло, зато в Изборске обещали место в галерее художеств, вчера она ходила на собеседование. Приняли.

Всё.

Я нахмурился и положил трубку.

«Чиста, как капля росы»…

Возможно, я параноик, но Абубакара всё-таки на разведку надо отправить, пусть проверит, что там у неё за жилище и чем девушка занимается. Я был бы, конечно, не против, если бы Эсфирь завела друзей. Ей одиноко, она скучает по родителям.

Например, сегодня мне нужно идти и надолго, придётся опять оставлять Эсфирь одну. С охраной, но одну.

Абу, конечно, составит ей компанию, но он фантом. А девочке нужны настоящие живые люди.

— Ты уходишь, да? — печально спросила у меня Эсфирь, когда я накидывал чёрный пиджак и поправлял галстук (без зеркала, наугад).

— Мне нужно попрощаться с хорошим человеком, —