Арсенал Регрессора. Том 4 - Оливер Ло
Око развернуло данные:
[Генерал Чжао Хань. Ранг: A. Один из Двенадцати Мандатов Мастера Девяти Врат.]
Я сделал глоток из бокала, не меняя выражения лица, хотя внутри меня буравило знакомое ощущение нестыковки.
Чжао Вэй, Мастер Девяти Врат, Китайский Король. В прошлой жизни этот человек был олицетворением кодекса. Воин старой школы, для которого слово «честь» имело абсолютный вес. Он презирал триады с той же страстью, с которой монахи презирают ересь. Лично уничтожил несколько картелей, пытавшихся монетизировать Искажения. Его генералы скорее перерезали бы себе горло, чем сели за один стол с людьми Чэнь Вэймина.
А здесь четверо его мандатов пили чай вместе с представителями «Красного Дракона», и атмосфера за их столом была расслабленной и привычной. Они уже работали вместе.
Кто-то убедил самого принципиального человека на планете, что сотрудничество с мафией — приемлемый компромисс. Или Чжао Вэй играл в чужую игру, прикидываясь пешкой, пока не станет ферзём. Оба варианта означали одно: расклад сил в Азии отличался от того, что я помнил, и отличался существенно.
Я запомнил лица генералов и двинулся дальше, вдоль панорамных окон, обмениваясь кивками с теми, кого узнавал. Представители «Ордена Рассвета» из Европы в гербовых блейзерах. Делегация «Стального Легиона», крепкие ребята с нашивками на рукавах. Мелкие азиатские гильдии, ловящие каждое слово Чэнь Вэймина.
И тогда я увидел его.
Артур Ригель стоял у углового окна, один, с бокалом воды, и смотрел на город внизу с выражением человека, которому безразлично всё, что не покрыто льдом. Белые волосы зачёсаны назад, открывая высокий лоб. На плечах лежал меховой плащ с серебристым отливом, плащ Фенрира, и среди смокингов и вечерних платьев Ригель выглядел варягом, забредшим на дипломатический приём. Холодные серые глаза скользили по залу, не задерживаясь ни на ком.
Ледяной Князь в Гонконге. Событие само по себе.
Ригель не ездил на светские мероприятия и не участвовал в аукционах. Человек, проведший пять субъективных лет в Искажении вечной зимы, утратил интерес к большинству вещей, составлявших человеческую жизнь. Он закрывал много тяжелых Искажений, по одному, молча, без свиты. Вышел, заморозил полконтинента, пошёл дальше.
И всё же он был здесь. На званом ужине триады, в субтропическом городе, который должен был вызывать у него физический дискомфорт.
Око попыталось отсканировать Ригеля и получило в ответ стену:
[Артур Ригель. Ледяной Князь. Один из Десяти Королей.]
[Талант: Криомантия абсолютного нуля. S-ранг.]
[Реликт: Сердце Вечной Зимы (интегрирован в тело). S-ранг.]
[Предупреждение: Сканирование заблокировано. Объект осведомлён о попытке.]
Серые глаза нашли меня в толпе. Ригель смотрел ровно две секунды, потом вернулся к созерцанию города, и я мог бы поклясться, что заметил лёгкое сужение его зрачков — он меня запомнил.
У дальнего конца зала, возле рояля, мелькнул ещё один знакомый силуэт. Мужчина в безупречно скроенном сером костюме, с тёмными волосами, уложенными назад, и лицом, которому позавидовал бы любой киноактёр. Лоренцо Моретти, Маэстро, Теневой Принц Италии. Он держал в одной руке чашку эспрессо, в другой — крошечную серебряную ложечку, которой помешивал кофе с видом дирижёра за пультом. За его спиной, едва заметная в полумраке, клубилась тень, чуть более плотная и живая, чем полагалось обычной тени. Гвардия наготове, даже на званом ужине.
Моретти поймал мой взгляд, поднял чашку в коротком салюте и улыбнулся. Безупречная улыбка, в которой вежливость и угроза уживались с элегантностью итальянского кроя.
Четыре Короля на одном ужине, если считать меня. Плюс генералы пятого. Гонконг превращался в шахматную доску, где фигуры уже заняли позиции.
Я отдал бокал проходящему официанту и двинулся к бару, где Артём потягивал безалкогольный коктейль, делая вид, что ему здесь очень весело.
— Ригель, Моретти, люди Чжао Вэя, — перечислил я тихо. — Серьёзная компания для торговли камнями.
— Может, им всем нравится гонконгская кухня, — Артём мрачно размешал коктейль трубочкой.
— Может. Но я бы не ставил на это свои камни резонанса.
* * *
Ужин шёл своим чередом. Блюда сменяли друг друга, каждое следующее сложнее предыдущего, и тосты Чэнь Вэймина, произнесённые на безупречном английском с лёгким кантонским акцентом, были выверены с дипломатической точностью. Он приветствовал каждую делегацию отдельно, щедро раздавал комплименты, и ни одно его слово не было случайным.
Я ел мало, пил ещё меньше и наблюдал. Тамамо выполняла свою часть работы безупречно: перемещалась между столами с грацией придворной дамы, пересевшей в двадцать первый век, смеялась в нужных местах, задавала вопросы, на которые хотелось отвечать, и запоминала каждое слово. Восемьсот лет придворных интриг при дворах японских императоров оказались лучшей подготовкой для светских раутов в современном мире.
Ближе к десерту, когда зал расслабился после третьей перемены вин, я почувствовал чужое присутствие за левым плечом. Тихое, с привкусом изморози.
— Выйдем, — голос Ригеля прозвучал негромко, без вопросительной интонации.
Я обернулся. Ледяной Князь стоял в полушаге, руки в карманах плаща, лицо замкнутое. Серые глаза смотрели на меня иначе, нежели то, что я видел однажды, на поляне после Йотунхейма, когда он прошёл мимо. С тех пор многое изменилось. Он, видимо, тоже это понимал.
— Веди, — ответил я.
Мы покинули зал через боковую дверь, ведущую на открытую террасу. Влажный ночной воздух Гонконга навалился плотной пеленой, но вокруг Ригеля температура была ниже на добрых десять градусов, и рядом с ним можно было дышать, не ощущая себя в сауне. Внизу город горел миллионами огней, катера чертили световые линии по чёрной воде залива, и далёкий гул мегаполиса поднимался снизу приглушённым рокотом.
Ригель встал у перил, облокотившись на них спиной. Несколько секунд он молчал, глядя на небо, где за пеленой городской засветки угадывались звёзды.
— Киото, — сказал он наконец. — Хякки Яко. Ты там был.
Я кивнул.
— Был.
— Нурарихён?
— Мёртв.
Ригель чуть наклонил голову, принимая информацию. Его лицо не изменилось, но я уловил мгновенный проблеск в серых глазах, будто что-то сошлось в его внутреннем уравнении.
— Славянское Искажение. Буян. S-ранг, — он перечислял факты, как метеоролог зачитывает показания приборов. — Кощей Бессмертный. Твоя работа?
— Моя команда.
— Это было быстро. Восемьдесят рейдеров «Магистрали» шли за тобой. Ни один не добрался до финального босса, — Ригель достал из кармана плаща маленькую фляжку, открутил крышку и сделал глоток. Воздух вокруг горлышка мгновенно покрылся инеем. — Я в это время закрывал Вальхаллу под Мурманском. Тоже S-ранг, славянско-скандинавская мифология. Эйнхерии, Один и его вороны. Три недели. Не думал, что после Мирового
