Мегахранилище двойных планет - Александр Зубенко

– Ты всё время говоришь: «они… у них». Кто эти «они»?

– Чёрт его знает, Катюша. Может, какая-нибудь группа зачистки… Кладовщика убили, помнишь? Инженера забрали в плен или ещё куда, как хочешь это называй. Перед этим я сам себя каким-то образом предупредил по телефону, а затем «второй я» дозвонился и до тебя. Игнорируя своё же собственное предупреждение, я засыпаю, и оказываюсь на запретной территории, где я «им», в общем-то, ну никак не нужен.

– Да кому «им-то»?

– Какой-то организации, Катя. Какому-то ордену, клану, братству. Эти силовые структуры, очевидно, действуют в рамках сновидений, в аномальной зоне. Уясняешь?

– С трудом.

– Скорее всего, не мы одни такие уникальные, прошедшие проверку глазами на экране – есть и другие. Зорин как раз такой вариант и предполагал. Мало ли на Земле существует аномальных залежей магнитной руды, где случайный человек может заснуть и, уж не знаю каким образом, оказаться в портале иного измерения. Я не физик и не могу тебе объяснить, поскольку и сам толком не понимаю этой кухни. Догадываюсь только, что за нами – случайными свидетелями существования Мегахранилища – идёт самая настоящая охота. Мы не должны там бывать, и нас подчищают. Вначале предупреждают, как в моём случае, затем… устраняют. Ты знаешь, кто такие ассасины? – спросил я.

– Где-то слышала, читала.

– Это братство наёмных убийц на страже Ватикана. В течение уже четырёх веков они устраняют нежелательных элементов. В том числе и известных людей, вплоть до монархов и президентов. Так вот, Зорин выдвинул такую теорию, когда мы сидели у камина, что незнакомец и иже с ним – те же, в некотором роде ассасины, только действующие в границах Второй планеты. Более гуманные, раз вначале предупреждают, но всё же, убийцы. Пример – кладовщик на вокзале. Я сомневаюсь, что они искали только GPS-навигатор: он наверняка знал кое-что большее, от того же Андрея Петровича. Вот его и устранили. Следующим должен быть инженер. И я, собственно говоря, не понимаю, почему он ещё жив. Либо он «им» зачем-то нужен, либо… – я развёл руками, будто Катя могла меня видеть.

– Жди меня и ничего не предпринимай. Лечись и отдыхай. Завтра утренней электричкой я приеду, и всё обдумаем.

********

…Катерина позвонила заранее и предупредила, что встречать её нет необходимости: она идёт налегке и до квартиры доберётся сама. Тем лучше. Я обрадую её жареной картошкой, а сам пойду бриться.

Пока мы завтракали, я изложил ей свои размышления, посетившие меня ночью, вполне осознавая всю серьёзность положения. Она молчала и слушала, едва ковыряя вилкой картошку, которую я умудрился ещё и пересолить. Прежде всего, я тогда подумал о Григории, нашем соседе и продолжил ей такой план:

– Он мне нужен для помощи, чтобы отправиться вдвоём искать инженера. Придётся рассказать ему всё от начала до конца, начиная с того утра, когда я встретил на вокзале Зорина в образе бомжа. К тому же упомянуть и про себя, «второго», который звонил тебе и мне самому по телефону.

– И что?

– И подвергнуть его жизнь тому же риску, что сейчас довлеет надо мной.

– Не только над тобой, – хмыкнула жена скептически. – О нас с Носиком не забывай. Ты думаешь, он поверит? Вспомни меня: пока я всё не увидела своими глазами, считала вас с Зориным полными психами. Думаешь, всё же стоит его привлечь?

– Во всяком случае, попытаюсь. Пока расскажу ему всё, что знаю сам. Не поверит – на этом остановимся.

Общий язык мы с Григорием нашли довольно быстро, чему отчасти способствовала принесённая мною бутылка коньяка. Сразу, без фамильярностей мы выпили на брудершафт и решили именовать друг друга Гришей и Лёшей. Сосед оказался приятным во всех отношениях собеседником и весьма терпеливым слушателем, если учесть, какой полный бред я ему вылил на голову, словно ушат холодной воды. Впрочем, он и раньше мне импонировал своей молчаливостью, и хоть в шахматы я ему неизменно проигрывал, мне он нравился – тут обходилось без всякой спортивной ревности.

Я рассказал ему всё.

О магнитной зоне, о складах, подробно описал всё, что видел собственными глазами, и когда упомянул о миллионах, он даже бровью не повёл. Не забыл рассказать о Дориане, и о том, что она осталась там голодная. Когда коньяк подходил к концу, я добавил к рассказу историю с флешкой, убийство кладовщика и рассказал о ГЛАЗАХ на экране телевизора. И лишь тогда, когда я начал рассказывать о своём собственном голосе в телефоне – только тогда у него удивлённо поднялись брови, выше прежнего. Но, сделав жест рукой, он дал мне закончить.

Я закончил незнакомцем в плаще, своим собственным бредом насчёт ассасинов, нашим с инженером сном и его полным исчезновением. Кроссовок в луже крови я оставил в качестве эпилога. Замолчал и стал ждать, нервно перебирая пальцами складки скатерти на столе.

Только тут он показал на моё лицо, явно принимая некоторое участие в моих болезненных гримасах по ходу рассказа:

– Это последствия, когда тебя избили в темноте?

– Да, – внутренне с облегчением вздохнул я. – Могло быть и хуже. Я до сих пор не понимаю, почему «они» на этом остановились? Дали мне возможность вернуться в реальный мир, а затем, уже дома, позвонили с окончательным предупреждением. Теперь ты знаешь всё. Во всяком случае, то же, что и я. Каков будет твой вердикт, Гриша? Я псих? Может я рехнулся на почве аномальной зоны?

Изрядно переволновавшись, я уставился на него своим далеко не привлекательным взглядом.

Наконец он как-то по-особенному хмыкнул и потянулся к шкафчику, висевшему над столом.

– Ты меня поставил в трудное положение, Лёша. Существуют же элементарные законы физики! Я ещё могу допустить путешествия в приснившихся грёзах – Фрейд и Юнг как раз и настаивали на существовании в каком-то разделе нашего подсознания наличие контролируемых снов, иными словами – тех, которыми можно управлять сообразно своим желаниям. Захотел на пляжах Ямайки побывать – настроил с помощью гипноза своё подсознание, и бац! – ты на острове. Захотел в космосе полетать – не проблема, лишь бы ты умел вводить себя в определённый транс перед сном. Эти два учёных знали, о чём говорили. Я даже могу допустить их материальность, когда из них можно что-то забирать, или наоборот – проносить с собой, и то это только при наличии