Саладин. Султан Юсуф и его крестоносцы - Сергей Анатольевич Смирнов

В Яффу мы вошли, как и соответствовало замыслу, на закате дня. Я устроил рыцарей на окраине, в отведенном для них заранее доме, предупредил их, чтобы они не покидали временное убежище дальше внутреннего двора и отхожего места, а сам поспешил туда, где меня должен был дожидаться еще один тайный проводник, генуэзец Альдо Неро, по кличке Черная Камбала, один из лучших лоцманов во всем Средиземноморье.

Разумеется, я успел переодеться в укромном уголке и появился на улице уже в образе его соотечественника.

Мой путь лежал в генуэзскую таверну с двусмысленным для христиан названием "Манна небесная". Перекусить в ней и вправду можно было сытно, хотя и далеко не даром, как когда-то евреи пообедали в пустыне. Здесь Всевышний "спасал" от голода уже за приличную плату и - только состоятельных торговцев и судовладельцев, как кафиров, так и мусульман.

Можно было просидеть в таверне целый день и не заметить Альдо. У него было особое место: в тени, у стены почти угольного цвета, сооруженной из корабельных досок, что были собраны в волнах прибоя после сильных штормов. Сам он ходил в одеждах неброских цветов, и за столом почти не шевелился. Точь-в-точь камбала, притаившаяся на дне. Сходство с этой донной рыбиной усугубляли очень близко посаженные глаза.

Войдя в таверну, я сделал вид, что не заметил его. Ему это всегда очень нравилось, а я рассчитывал на его расположение.

- Дуччо, ты как всегда не замечаешь старых друзей! - услышал я вкрадчивый шепот, изобразил приятное удивление и подсел к его столу.

В глазах Альдо так и сверкали, как далекие звезды, мириады разных тайн.

- На этот раз ты торгуешь баранами, не так ли? - подмигнул он мне.

Я сдвинул пряжку на поясе и протянул ему под столешницей еще одну опасную тайну, "завернутую" в кусочек пергамента.

Он живо схватил послание - я даже не почувствовал прикосновения его пальцев - и бесшумно выскользнул в боковую дверь. Пока он отсутствовал, я использовал начищенный медный поднос в качестве зеркала и обозрел посетителей таверны, сидевших у меня за спиной. Только один магрибинец показался мне подозрительным: слишком уж сосредоточенно обгладывал он баранью ногу.

- Одно дело сделано, - сказал Альдо, вновь возникнув на фоне черной стены. - Можно идти в гавань...

- Сначала мой заказ, - потребовал я.

- Зачем тащить лишний груз в трюме? Заберешь перед отплытием, - услужливо посоветовал Альдо.

- Мне виднее, - уперся я.

Мы вышли вместе через входную дверь, как обычные посетители, и магрибинец быстро оглянулся нам вслед.

Лоцман повел меня вверх по узкой улочке, и вскоре мы оказались в доме, по виду давно покинутым обитателями. Альдо вынул из стены камень и достал из ниши мешок. Подойдя к столу, он шумно сдул с него пыль, а потом подвинул стол ближе к свету и, оставив мешок посредине столешницы, отступил с важным видом.

Я развернул мешковину, и сердце мое дрогнуло.

Да, это была великолепная работа!

- Лион? - спросил я.

- Реймс! - снисходительно хмыкнув, сказал Альдо. - Посмотри, какая сталь.

Я стал осторожно соединять детали, все они сцеплялись легко и плотно, как пальцы на моих собственных руках. Колесцо, "челюсть", спусковой крючок - все было невесомым, но очень прочным. Тисовое ложе с прикладом можно было скрыть в рукаве. Легкий стальной лук напоминал взмах голубиных крыльев, а жилой тетивы можно было тонко нарезать яблоко. В собранном виде этот великолепный самострел a cric* целиком помещался на предплечье. К арбалету прилагались шесть стрел-"болтов", тоже чудесных произведений оружейного ремесла, умеренно тяжелых и прекрасно уравновешенных.

Собрав оружие, я зарядил его и перебросил из руки в руку. Ни одна деталь, даже стрела в желобке, не шелохнулась. Такую вещь можно сотворить только искуснейший мастер. Торговаться означало бы оскорбить этого мастера, а вовсе не пронырливого Альдо.

- Сколько? - спросил я.

Альдо не был простаком и всегда отвечал вопросом на вопрос:

- А сколько запросил бы сам, если бы сумел сделать такое "жало"?

Тогда я снял с пояса кошелек и, положив его на край стола, сделал вид, что начинаю разбирать смертоносный механизм.

- Сколько? - не удержался-таки генуэзец и потряс кошельком.

- А сколько бы ты заплатил за голову того, кто наставил бы это "жало" тебе в глаз? - усмехнулся и я и направил арбалет на Альдо Неро.

У него отвалилась челюсть и подогнулись колени. Тогда я отвернулся от него и стал взаправду разбирать на части свое чудесное приобретение.

- Дьявол! - хрипло выругался Альдо, переведя дух, и трясущимися пальцами стал перебирать монеты. - Не пригодись я сегодня ночью для спасения твоей шкуры, ты, верно, вышиб бы мне мозги! Ведь никто не знает про эту игрушку, так?

- Никто! - кивнул я. - И с этого часа - ты тоже.

Альдо снова вздохнул, едва слышно выругался и продолжил считать выручку. Я его не обидел. Вряд ли кто когда-нибудь платил за самострел цену породистого жеребца.

Потом мы спустились в гавань, и он указал мне на генуэзский торговый корабль. На него него заносили какие-то товары.

- Запомни еще одну посудину! - прошептал мне Альдо в самое ухо. - Нащупай языком пятый зуб справа и посмотри в ту самую сторону.

Так Альдо Неро выдал мне тайну трапезундской галеры с позолоченной бычьей головой на носу.

- Не подумай, что пираты. Подойдем с правого борта. Помашу факелом три раза, - сообщил он мне а потом предложил вполне дружеским тоном: - Может, оставишь его мне, а ночью заберешь, когда встретимся? Темно будет. Еще промахнешься - упадет в воду, и конец. Жалко. Мне самому будет жалко. Такая вещь!

- Не промахнусь, - твердо пообещал я ему.