Измена. Магическая кухня попаданки - Елена Белильщикова

Ален весело тронул мой нос и кивнул. – Ладно, я не настаиваю. Заберешь ко мне в замок ребенка, когда захочешь. Дело твое. Просто заедем ненадолго к твоим родственникам. Я хочу с ними познакомиться и повидать Патрика. Это мое желание, и это не обсуждается.

Глава 8

Мое дыхание сорвалось окончательно. Если мне не удастся отвлечь Алена на рынке, то мне конец. Он точно узнает правду про Клода. Может, у Элизабет побыстрячку бабушку какую-то одолжить? Помню, смотрела в детстве фильм «Семья напрокат». Вот это мне сейчас пригодилось бы!

– Хорошо, – опустила глаза я, не решившись спорить с Аленом, чтобы не привлекать внимание.

А он тем временем и правда переключился на другое, к счастью. И улыбнулся, хватая меня за руку, утягивая из комнаты.

– Куда ты меня тащишь? – рассмеялась я, когда Ален толкнул меня в новую комнату, совсем рядом с той, где мы находились сейчас.

Он зажег свечу, ведь тяжелые шторы были задернуты, почти не пропуская свет с улицы. Эта комната оказалась очередной спальней. Причем, спальней явно женской. Тут преобладали светлые тона, кружева, и даже массивная деревянная мебель, как принято у богатых аристократов, не смотрелась вычурно. Вот только в этой спальне были наглухо зашторены окна, чувствовался спертый воздух, и атмосфера казалась какой-то гнетущей. Я уговаривала себя, что подобное, наверняка, творится и в других комнатах замка. Ален ведь почти здесь не живет! Но я все равно чувствовала себя неуютно в этой спальне. Будто нарушила чужой покой.

– У тебя нет одежды, – пожал плечами Ален, прочитав невысказанный вопрос в моих глазах. – Я на днях приглашу в замок портного, но сейчас тебе нужно переодеться, хотя бы в домашнее. Хочу позаботиться о тебе.

И до того, как я успела отказаться, Ален распахнул шкаф. Там было много нарядных и домашних платьев, пошитых, как на меня. В первый момент я пискнула от восторга и зарылась в шелка и бархат. Они немного отдавали пылью, но выглядели прекрасно.

– Бери все, что понравится, – кивнул мне Ален.

И тут меня словно прошило уколом стыда и гнева. Это… это же, наверняка, платья его бывших любовниц?! Ален говорил, что у него в гостях… бывала не одна женщина. И выходит, я просто очередная подстилка, которую он покупает дорогими тряпками, пытаясь уложить в постель и подольститься?!

– Это осталось от твоих шлюх, к списку которых ты так сильно желаешь меня причислить?! – я размахнулась, а Ален не ожидал нападения.

От моего удара на его щеке заалело пятно. Ален пораженно выдохнул:

– Бел, за что?! Это вещи не любовниц, я никогда не опустился бы до такой низости! Это… платья моей покойной сестры!

Я медленно выдохнула и мучительно покраснела от стыда, уставившись на свою руку. Которой только что дала пощечину своему… нет, не возлюбленному! Не жениху! А хозяину. Работодателю. Ревновать которого я не имела никакого права. И что-то мне подсказывало, что за свое поведение я сейчас поплачусь. Я читала это в гневном блеске зеленых глаз Алена, когда он резко перехватил меня за руку, притягивая к себе.

– Да сколько ж можно, Бел?! – вдруг рявкнул Ален, я вздрогнула и попыталась вырвать руку, но он держал крепко. – Ты постоянно упрекаешь меня в беспорядочных половых связях, хотя сама говоришь прямо, что ложиться ко мне в постель не собираешься? Что за неуместное ханжество? Я молодой здоровый мужчина! Конечно, у меня были женщины! Или ты предпочла бы, чтобы я в своем далеко не юном возрасте оставался девственником? Это смешно!

Я вспыхнула до слез. Внутри я понимала: Ален прав. И я не имела права осуждать ни его прошлое, ни настоящее. Но… измена Клода почему-то глубоко ранила меня. И я во всех мужчинах теперь видела изменников. Предателей. Врагов. Возможно, если бы я призналась в этом Алену и рассказала правду, почему так психую, когда вижу хоть намек на любовниц, он меня понял бы. Но… я не могла так рисковать. Вдруг Ален догадался бы, кто я есть на самом деле? Хотя он и так догадается. Совсем скоро. Когда настоит на том, чтобы мы съездили к несуществующим родственникам навестить Патрика.

– Ни в чем я тебя не упрекаю! Тебе показалось, – вдруг соврала я, соврала нагло, глядя в зеленющие глаза напротив, которые вспыхнули яростью.

– Ах, показалось, Изабелла? Тогда позвольте откланяться! – ядовито процедил Ален. – Пойду заниматься делами. А Вам настоятельно рекомендую заняться тем же! Кажется, Вы постоянно подчеркиваете, что в любовницы ко мне не нанимались? А нанимались в кухарки! Прошу, приступайте к Вашим непосредственным обязанностям и закроем, наконец, тему моей личной жизни!

Это было как пощечина. Хлестко и наотмашь. Я даже приоткрыла рот от его жесткой отповеди. Так со мной… еще никто не разговаривал. И хотя я могла признать, что заслужила подобное, но… Мне почему-то захотелось плакать. Будто я до конца не верила, что Ален может быть таким. Жестоким, холодным, ставящим на место. Я же… ему нравилась, правда?

«Допрыгалась, девочка?» – горько зазвенела внутри какая-то тайная струнка, связывающая меня с Аленом. Зазвенела и порвалась. Возможно, это было доверие?

Молча я развернулась на сто восемьдесят градусов и вышла из комнаты, плотно прикрыв дверь. Нарочно не хлопнув ею, как хотелось бы. Мои ноги дрожали и подгибались от волнения. Но я держала спину прямо, чтобы не показывать Алену своей слабости. И лишь придя в кухню, я не выдержала и разрыдалась. Побоявшись оставаться здесь, чтобы никто, а точнее Ален, не услышал моих слез, я отправилась в небольшую кладовку, расположенную совсем рядом. Села на мешки, уткнула лицо в ладони и продолжила плакать, стараясь делать это потише. Но мне не повезло. Буквально через несколько минут дверь скрипнула и приоткрылась. На полу возникла полосочка света из кухни. И высокая массивная мужская фигура.

Ален, а это был он, прошел ко мне и молча присел рядом на мешки. Я не шевельнулась и не отняла ладоней от лица. Но ощутила на своих плечах теплые ладони. Ален привлек к себе мое дрожащее от рыданий тело и принялся успокаивающе поглаживать по спине.

– Прости, Бел, пожалуйста, – шептал он на ухо так горячо и искренне. – Я был неправ, что наорал на тебя. И что такое сказал про кухарку. Прости. Ты моя гостья, ты не обязана работать на кухне, ты же знаешь.

– Я не