Аристократы улиц - Александр Майерс

Не обратить внимания на то, что дом атакован, Добраныч тоже не мог по своей природе. Значит, что-то с ним случилось.

На переднем дворе я не нашёл ничего интересного и поэтому отправился на задний. Далеко не сразу, но среди зарослей борщевика я обнаружил сгоревший остов какого-то небольшого строения. Судя по всему, раньше здесь был сарай или что-то вроде того.

Стоило мне войти в пределы обугленного фундамента, как передо мной сразу же возникла нечисть.

Это был человечек ростом чуть выше моего колена, одетый в лохмотья. У него были чёрные волосы и борода, жёсткие на вид, как проволока. Тёмные глаза смотрели на меня со злобой из-под густых бровей.

Это определённо был дух места, но что именно за дух, я не мог определить. И поэтому просто спросил:

— Кто ты?

— Я кто⁈ — возмутился человечек. — Это ты кто такой, мать твою?

— Будь повежливей. Меня зовут Эспер, и я новый хозяин дома.

— Вот оно что! Хозяин, значит, новый, — дух с любопытством прищурил глаза. — А я-то думаю, откуда этот любопытный взялся.

— Ты про моего домового? Для твоего же блага надеюсь, что ты не причинил ему вреда.

— А если причинил, то что ты мне сделаешь? — дух с вызовом развёл руками.

Вместо ответа я зажёг Взор и приподнял железный нож.

— Ух, ёпт! — человечек отшатнулся. — Да ты колдун!

— Повторяю, что я теперь хозяин этого дома, этого двора и даже этого пепелища. Кто ты, дух, и как тебя зовут?

— Влок меня зовут, — пробурчал человечек. — Банник я.

— А это, стало быть, была твоя баня?

— Была. Да сгорела ко всем чертям, а я вот остался.

— Странно. Ты ведь должен был исчезнуть.

— А я не захотел, понятно⁈ Не просто так моя банька сгорела, спалили её, суки!

Банник громко скрипнул зубами. Прозвучало будто скрежет ржавых шестерней в заклинившем механизме.

Теперь стало понятно, почему Влок остался здесь даже после того, как его место сгорело. Он обозлился на то, что кто-то сжёг баню, и эта злость помогла ему не исчезнуть после того, как место было уничтожено.

Банники вообще считались скорее злыми духами, чем добрыми. Они запросто могли ошпарить человека или даже запарить до смерти.

— Кто твою баню сжёг? — спросил я.

— Откуда мне знать, — пробурчал Влок. — Старый хозяин дома помер, детей у него не было. Домовой вместе с хозяином сгинул. Ну я тут жил, пока какие-то придурки спичку не бросили.

— Сочувствую. А теперь скажи, что с моим домовым.

— Да всё в порядке с ним.

Влок щёлкнул пальцами, и в тёмном углу обгорелого фундамента появился Добран. Он был связан… мочалкой? Точно, длинная мочалка из джута или конопли. Такая, с двумя ручками. Вместо кляпа во рту домового торчала ещё одна мочалка.

Пожалуй, это выглядело даже смешно, но мне не было ни капли весело. Добраныча я знал с первых месяцев жизни, и не мог позволить никому так с ним обращаться.

— Послушай внимательно, Влок, — спокойно сказал я. — Ты немедленно отпустишь моего домового и принесёшь ему извинения.

— Да ни за что! Моё это место! А он припёрся как…

— Молчать, — рыкнул я. — Твоё место теперь принадлежит мне. Добран может ходить где пожелает, домовой всегда главнее банника.

— Только не в бане! — злобно выкрикнул Влок.

— Если ты ещё раз меня перебьёшь — я изгоню тебя и сравняю остатки твоей бани с землёй.

Банник замолк, злобно глядя на меня исподлобья. Какое-то время он даже выдерживал Взор, но потом отвёл чёрные глаза и молча щёлкнул пальцами.

Дурацкие мочалки исчезли с тела Добраныча. Собственно, там и мочалок никаких не было — это всё была своего рода иллюзия, представление конкретно для меня. Духам не нужны материальные предметы, чтобы пленить друг друга.

Просто существа, привыкшие жить рядом с людьми, неосознанно воплощают свои силы в виде понятных людям вещей.

— Тьфу! Тьфу! — плевался Добран, вытирая рот. — Ну и ты сволочь, банник! Я ж поговорить хотел!

— Приношу извинения, — пробурчал Влок и поклонился.

— Да чхал я на твои извинения! — продолжал возмущаться домовой.

— Ты в порядке, Добраныч? — спросил я.

— В порядке, — снова вытерев рот, ответил он.

— Как же ты позволил баннику в плен себя взять?

Домовой насупился и туже затянул кушак.

— Так он правду говорит. Его это место, здесь он сильнее. Да и вообще, не обвыкся я ещё на новом месте.

— Всё в порядке, Добраныч. Там в доме небольшая беда случилась, можешь помочь? Белослава с мамой всё тебе расскажут.

— Да я отсюда чую, что за беда… — поморщился Добран. — Когда эти негодяи пришли, я уже здесь сидел, ничего поделать не мог.

— Кто это был, можешь сказать?

— Да холопы какие-то, мальчуганы. Одного из них Егором звали, другого — Трофимом.

— Так я и думал, — кивнул я. — Спасибо, Добран.

— Не за что. Надеюсь, вы их накажете как следует, господин.

— Будь уверен, накажу.

— А с этим что делать будете? — Добраныч мотнул бородой в сторону виновато опустившего голову Влока.

— Побеседуем. Там видно будет.

Домовой кивнул, вышел за пределы пепелища и сразу же исчез.

Я погасил Взор и убрал нож, показывая, что действительно настроен говорить. Но начинать при этом не спешил, испытующе глядя на банника.

— Чего? — буркнул тот. — Ну, прощения прошу, ладно уж. Не разобрался, что к чему.

— Ты, судя по всему, не первый год во плоти. Мог