Alexz105 - Отражённый блеск

В груди Гарольда похолодело. Как все просто! Не хватает — ждем — не дождемся, а перебор — убираем. Понимай — убиваем.

— Откуда была последняя большая партия пленников?

— Мне не говорят. Это не моего ума дело.

— Говори, что знаешь!

— Они сами не могли объяснить, откуда они. Бормотали что-то о какой-то Брутании.

— Сколько их было? Мужчин и женщин?

Страж замолчал, как будто у него в голове что-то заклинило. Потом неуверенно сказал:

— Женщины — властительницы. Они не бывают пленными. Мужчин было около тридцати десятков.

«Триста! Мало, — подумал Поттер, — одних Упиванцев было человек пятьсот, да армейцев — полсотни, да среди штатских оставались мужики. Ох, что-то мало».

— Сколько сейчас осталось?

— Пять десятков еще. И девать некуда. Везде битком. Уже одно ристалище пришлось провести.

— А теперь вспоминай, скотина. Гарри Поттер. Такое имя помнишь?

— Молодой такой, здоровый? Еще бы! Позавчера на ристалище Мясника завалил. Хранительница его к себе забрала. На племя, значит.

Теперь в ступор впал Поттер. Гарри на ристалище? Блин! На нем же кольчуга! Точно! Значит, он жив и находится в обители Матери. На племя… Надеюсь, что они это делают естественным способом, без отрезания «козлиной сущности». Все же уже легче. Это раз.

— Драко Малфой! Знаешь такого?

— Да где мне все имена рабов помнить? Какой он из себя?

— Худой, белобрысый, ну — волосы белые…

— Был такой, точно. Он еще как раз рядом с этим Гарри терся. Его к Оракулу забрали, погоду по кишкам предсказывать. Вчера сообщили, что помер он, и другого взяли.

Юный маг закусил губу. Жаль Драко. Не дождется Люциус своего сынка. А Джинни жениха потеряла. Подлый мир!

Гарольд с досады, размахнувшись, врезал Стражу ногой в живот. Тот екнул нутром и повалился на пол.

Палочка скользнула в руку. Казнить эту мразь? Нет, рано.

— Обливиэйт!

* * *

Гермиона до вечера чуть не выплакала себе все глаза. Она почти ничего не видела и с трудом понимала, когда к ней обращались. Старшая жрица наблюдала за ней с неудовольствием, а потом вздохнула и позвала с собой. Она надеялась, что утренняя оплеуха приведет девушку в чувство, а тут все наоборот. После обеда младшая служка совсем расклеилась, и вид имела для ритуала явно не подходящий. Но старшая жрица, на то и старшая, чтобы знать ответы на все вопросы и уметь подчинять служению храму и людей, и обстоятельства.

— Садись! Рассказывай! — она с грубоватой нежностью подтолкнула девушку к каменной нише, застланной пушистой шкурой.

Гермиона села, не зная, что и подумать. С одной стороны, она боялась рассказывать правду, с другой стороны — может быть, это ее последний шанс, и другого такого больше не будет.

— Не молчи. Я же вижу, что у тебя тяжело на сердце. Тебя гложет какая-то беда. Редко бывает, когда такие жрицы, как я, готовы выслушать и даже помочь таким глупым девчонкам, как ты. Рассказывай.

Жрица сунула Гермионе в руку чашу с каким-то напитком. Девушка покорно отпила половину, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Да и откуда им взяться, вкусу и запаху? Во всех землях, краях и вселенных Сыворотку Правды делают неотличимой по вкусу от воды. Иначе кто же ее будет пить?

Гермиона вздохнула и начала свой рассказ…

Из ее многословной и путанной речи жрица выделила главное.

Впервые за многие столетия к ним попали люди, которые у себя на родине были магами. Причем, владеющие не стихийной магией, и не магией природных сил, а редчайшей персональной магией, включающей боевые искусства. Это подтверждал рассказ девчонки о магической войне в том загадочном мире.

Второе. Новообращенные послушницы Матери, которых девушка ошибочно назвала красными жрицами, уходя оттуда, чисто интуитивно решили уничтожить все артефакты-посредники магии, и сейчас все эти волшебники лишены своей силы и не представляют опасности. Однако стоит им получить аналогичные артефакты, и они станут крайне опасны для мира Матери, где ни у кого, кроме властителей, никогда не было персональной магии.

Третье. Женщины и мужчины в том мире равны в правах, что само по себе чудовищно и беспрецедентно. Монета не может висеть в воздухе. Она должна упасть или аверсом, или реверсом! Или доминируют женщин, как велят законы в мире Матери, или жуткая вакханалия власти мужчин, как у Траура. Реализация третьего варианта грозит взорвать эту вселенную и уничтожить ее в страшной неопределенности бытия.

И наконец, последнее.

Девчонка влюблена в юношу, который является родным братом властителя их мира. Этот юноша здесь. Его старший брат Гарольд — могучий маг, унаследовавший персональную магию чуть не всех тамошних магических родов. И он рано или поздно придет сюда, в мир Матери, и предъявит счет за насилие, совершенное над его родственником.

Вот это было уже опасно!

Старшая жрица подавила в себе порыв тут же кинуться за советом к Хранительнице. Рано. Мальчику ничего не грозит в ближайшие полсезона. Есть время подумать, как повернуть ситуацию к вящей славе Храма Матери и прищемить, наконец, хвост возомнившим о себе невесть что матронам Обители Матери. Возможно, это шанс изменить иерархию и вернуть жрицам храма главенство в городе. О себе она, конечно, не думает, все только для пользы дела и защиты этого мира.

Гермиона медленно отходила от действия местного Веритасерума и с ужасом осознавала, что наболтала много лишнего. К ее облегчению, задумавшаяся о чем-то старшая жрица, наконец приняла решение.

— Так! Никому ни слова! Проболтаешься — до утра не доживешь! Открытый обряд я отменю. Проведем все внутренним кругом. Старайся не трястись, мне и так придется объяснять свое решение ближним сестрам. Но они поймут меня. Ступай и помни — я помогу вам только при условии твоего беспрекословного послушания.

— А как же Гарри? — заикнулась Гермиона.

— Никак! — отрезала жрица. — От него не убудет. Пусть пока поживет там. Мы заберем его, когда придет время.

— Но он же там с этими, с послушницами…

Жрица холодно улыбнулась.

— Еще никогда не бывало, чтобы козлик истратил себя так быстро. И тебе достанется. Но ты ведешь себя, как его хозяйка. Это хорошо. Значит, ты не безнадежна!

* * *

Гарольд стоял у высокой стены Обители Матери, скупо освещенной несколькими чадящими факелами в верхних бойницах. Перед юным магом висел меч Поттеров, который уверенно показывал в самый центр ворот.

— Все правильно. Гарри находится здесь. Знать бы только, где он и как его стерегут. Дементор поганый! Я же мог узнать внутреннюю схему замка у Шаннах! Но кто мог подумать, что его притащат именно сюда!

— Слушаю, господин!

Гарольд чуть не выронил палочку, из которой высунулся кусок дементорского плаща.

— А, вы здесь? Я думал, что вы убежали из палочки еще в подземелье эльфов. Чего не отзывались?

— Выход был закрыт. Прямо как пробкой запечатан. Мы думали, с тобой что-то случилось, а сейчас вдруг слышим — зовешь. Есть приказания?

— Пока не знаю. Вы с этими жрицами тогда не справились, так не знаю теперь, что и думать. Мне надо узнать, где держат Гарри.

— Разведка и сражение — разное дело. Можно попробовать.

— Тогда давайте, а я вон там подожду.

Поттер махнул рукой в сторону глубокой тени за выступом башни.

Дементоры бесшумно вылетели из палочки и веером начали подниматься вверх, охватывая замок с двух сторон. Полет их не быстр, да и задача сложная. Ночью ведь все окна закрыты, а двери на замке. Гарольд ждал, напряженно вслушиваясь в каждый шорох.

И вдруг на дороге раздался глухой топот нескольких ног. Поттер шагнул назад, полностью скрывшись в тени. Группа людей, мягко ступая босиком, несла мимо замка нечто, напоминающее карету, но без колес. Двое в плащах и с короткими мечами на поясе сопровождали ее и тихо подгоняли носильщиков. Гарольд надеялся, что они идут в замок, но ошибся. Карету пронесли мимо. Кто же это путешествует поздно ночью и тайком?

Это было не праздное любопытство. Все что тайно — видимо, незаконно, а все, что незаконно, сулит новую информацию и, может быть, новые возможности.

Поттер решился и метнул в носильщиков заклинание Подножки, а в охранников — Конфудус.

Вся компания грохнулась на землю и разбудила бы полгорода, но Гарольд вовремя добавил Заглушающие чары.

Беспомощно барахтаясь, носильщики и охранники оказались в полной темноте, так как единственный фонарь они разбили. Поттер подскочил к карете и распахнул дверцу. Пришлось изрядно напрячь зрение, чтобы рассмотреть худую фигуру, сжавшуюся внутри.

— Силенцио! — заткнул он рот пассажиру ночного портшеза.

А затем хватил его за волосы, вытащил наружу и поволок в сторону, попутно связав, чтобы не брыкался.

Меж тем охранники с трудом восстановили порядок и заставили носильщиков поднять портшез. Открыв дверь и убедившись, что пассажир исчез, они, вопреки ожиданиям Гарольда, не стали поднимать шума, а всматриваясь в темноту, стали шарить вдоль стен в поисках беглеца.