Семь свитков из Рас Альхага, или Энциклопедия заговоров - Сергей Анатольевич Смирнов

скулы, как я уже откинулся назад, перехватывая обеими руками ее ногу. Увесистую зуботычину я получилтаки, но, отброшенный в сторону, успел прихватить с собой и само метательное орудие.

Итогом броска оказалось то, чего я и хотел: мне удалось обхватить Акису сзади и прижать ее лицом к полу. Теперь требовалось вытрясти все оставшиеся у нее в запасе шипы и ядовитые зубы, но змея все еще шипела под ястребом и шипела так злобно, что я решил ради своей целости обойтись с ней более грубо. Я успокоил себя тем, что ассасинов учат терпеть боль в сотни раз более жестокую.

Быстро перевернувшись вместе с Акисой на спину, я ударил ее согнутым большим пальцем руки в нижнее соединение ребер и тут же вновь придавил лицом к полу.

Акиса сразу обмякла подо мной и захрипела. Теперь уже безо всякого труда я вывернул ей руки за спину, достал у себя из-за пояса приготовленную для этого мгновения цепочку и легко стянул ее запястья этими необременительными кандалами.

Оставалось только проявить в последний раз всю полноту моей власти над нею. Я запустил левую руку в ее волосы, густые, шелковистые, такие великолепные, что сердце мое дрогнуло - но я взнуздал свое сердце, как норовистого жеребца; я нагнал на себя злости, вспоминая про все железные зубья, готовые пронзить мою грудь; я надавил Акисе коленом на хребет между лопатками; я достал из-за пояса маленький кинжал, припасенный мною еще на текийских дорогах; я немилосердно потянул за волосы ее голову назад и приставил острие кинжала к ее гортани.

-Ты слишком долго охотилась за рыцаремфранком!- свирепо прорычал я.- Ты слишком долго ненавидела его, чтобы не полюбить. Отвечай мне: любишь ты его?!

Акиса отвечала тем же злобным шипением.

-Говори же!- требовал я и с еще большей жестокостью тянул ее за волосы и еще немилосерднее давил острием кинжала на ее шею.- Любишь его?!

Акиса издала слабый стон, и такая же слабая судорога пробежала по ее телу.

-Можешь не отвечать,- уже с полным хладнокровием изрек я и отвел от ее шеи острие, и разжал левую руку.- И так знаю: ты любишь его.

Затем я быстро отскочил в сторону и, достигнув двери, опустился на пол. Я сел, бессильно вытянув ноги, и, привалившись спиной к дверным доскам, стал наблюдать за Акисой.

Поначалу она лежала без движения, потом повернулась на бок и, подтянув ноги к животу, стала бесцельно глядеть да-то в сторону.

Через некоторое время она с большим трудом поднялась на колени, встала на ноги и, пошатываясь, направилась к противоположной стене. Там она бессильно опустилась на пол, прижалась спиной к мрачной гранитной кладке и, гордо закинув голову, вперила в меня взор поверженной, но не побежденной принцессы ассасин.

-Освободи мне руки,- донесся ее слабый, но повелительный голос.

Край аметы сполз с ее плеча и обнажил ее последнее, но и теперь самое действенное оружие.

И я оцепенел.

Но вовсе не прекрасная округлость ее груди остановила мой взор, обратив меня в камень.

Прямо под грудью я заметил большое родимое пятно звездообразной формы, пятно, которым был помечен и я, безымянный граф де Ту.

Моя сестра!

Акиса Черная Молния - моя сестра!

Принцесса ассасин - моя сестра!

Урожденная графиня де Ту! Дочь Милона Безродного и арабской невольницы по имени Гюйгуль! Тот самый младенец, который побывал на руках великого мастера ловушек Льва Кавасита и удивил даже самого дервиша Хасана по прозвищу Добрая Ночь!

О, как я возрадовался! Какие тяжкие кандалы упали разом с моего сердца, измученного любовью к двум красавицам, "беленькой" и "черненькой"!

Кровь вскипела в моих жилах. Останься я тем же юнцом, не изведавшим жестокого бесстрастия казематов Шинона, вскочил бы и пустился бы в пляс. Но теперь я умерил свою радость, взнуздал ее, как норовистого жеребца, и только своего облегченного вздоха не успел удержать за хвост.

Я не торопясь поднялся на ноги и, еще не сделав ни одного шага к своей, так жестоко обиженной мною сестренке, бросил к ее ногам свой кинжал.

-Я освобожу твои руки,- пообещал я ей,- и тогда ты сможешь посчитаться со мной. Только целься в одно место.

Тут я с наслаждением сбросил с себя пропитавшуюся потом рубашку и ткнул пальцем в темную звездочку на моей груди:

-Вот сюда!

Акиса вскрикнула, вскочила на ноги, опрометью бросилась мне навстречу, замерла в двух шагах от меня и, покачнувшись, едва не упала.

Я успел поддержать ее.

-Брат!- прошептала она.- Брат! Ты пришел!

Она рухнула на колени и, напугав меня тем, что со всего маху ударила лбом об камни пола, тут же затряслась в рыданиях.

Я кинулся на пол и обхватил ее всю руками, обнял мою вновь обретенную сестренку - но уже вовсе не той ястребиной хваткой.

-Успокойся, сестра! Успокойся!- зашептал я ей в ухо, сомневаясь, слышит ли она меня сквозь такие густые локоны.- Теперь все будет хорошо! Успокойся! И прости меня. Я признал тебя только сейчас, увидев родимое пятно. Мы могли убить друг друга.

О последних словах я пожалел, поскольку моя младшая сестренка Акиса заревела пуще прежнего. Так я узнал, что даже страшные ассасины способны плакать, но, может быть, на это был способен только один, самый непобедимый ассасин, и то - лишь в тот час, когда освободился от колдовских чар всех тайных слов.

Я стал гладить ее по шелковым волосам со всей нежностью, которую только мог вычерпать из своей души. Крохотные искоркимолнии сверкали с легким треском под моими пальцами, и я теперь гордился тем, что, хоть у меня и нет еще никакого имени, зато я - брат Черной Молнии, поражающей вершины неприступных скал.

Акиса затихла, дыхание ее стало ровным и спокойным, и вот я обомлел, заметив, что она простонапросто заснула, пригревшись в моих руках.

Так я сидел, боясь шелохнуться не менее получаса, пока у меня совершенно не онемели, мертвенно похолодев, обе ноги. Тогда я подумал, что никак нельзя больше терять время, и легонько потряс мое новое сокровище.

Акиса испуганно встрепенулась, открыла глаза и, увидев меня, надумала всплакнуть еще раз.

-Довольно, сестренка!- прикрикнул я на нее.- Нам пора торопиться!

-Брат!- блаженно прошептала она.- Ты пришел! Я ждала тебя всю жизнь. Я думала, что тебя нет.

-Вообрази, что такая глупость приходила и мне в голову,- признался я и, пристально посмотрев ей в глаза, грозно вопросил: - Станешь женой франка?

-Я сделаю все, что ты мне прикажешь, брат,- блаженно улыбаясь, ответила