Фред Стюарт - Золото и мишура

— Да, было дело, но я ошибался. Извините, мисс де Мейер, но с утра мой желудок опять что-то…

К ее удивлению, он заспешил обратно в свою каюту.

— Дэвид, я уверена, что здесь что-то нечисто, — говорила час спустя Эмма, шагая по дощатому тротуару главной улицы Луисвилля, заглядывая в витрины магазинов. Она держала над собой кружевной зонтик от солнца, которое грело слишком сильно для такого раннего весеннего времени. Выглядела Эмма очень женственной и хорошенькой, однако же целью ее похода по магазинам была покупка пистолета.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Дэвид Левин, который, как обычно, на фоне Эммы выглядел невзрачно.

— Мистер Кларк что-то скрывает. По-моему, у него какие-то неприятности. Я нисколько не сомневаюсь что к ночным событиям эконом имел самое прямое отношение, и мистер Кларк также знает это. И тем не менее сейчас он решительно отвергает этот факт. Что-то весьма странное происходит…

Дэвид, которого мучила сильная головная боль, чувствовал свою вину перед Эммой.

— Да, Эмма, насчет прошлой ночи… Думаю, что тут есть и моя вина. Когда я пил тот ужасный бурбон… Словом, не уверен, но, может быть, я и говорил что-нибудь про бриллианты. Я не очень-то хорошо помню происшедшее, но…

— Ох, Дэвид, я уже думала об этом. Они наверняка тебя специально накачали. Но это, естественно, уже неважно. Ты ведь не нарочно, и потому я ничего не расскажу папе.

— Спасибо, Эмма. Я никогда не прощу себе того, что случилось, но если только твой отец когда-либо узнает, что именно я обошелся ему в такую огромную сумму, он никогда не простит мне, ну я этого просто не переживу. Ты же знаешь, мистер де Мейер для меня почти как отец.

— Знаю.

Впрочем, Эмма слушала Дэвида вполуха, поскольку мысли ее были целиком поглощены загадочным мистером Кларком. «Ему нужна помощь, — думала она. — И помочь ему должна именно я, потому что он столько сделал для нас. Если бы прошлой ночью он не рисковал собственной жизнью, мы остались бы вовсе ни с чем… Да, сегодня же после ужина я пойду… пойду к нему в каюту. * Кажется, он из тех людей, которые предпочитают темноту».

— Ну как тебе, нравится? — Эмма остановилась перед витриной и показала на дамскую шляпу со светло-голубой шелковой лентой. — Первая хорошенькая шляпка, которую я встретила с тех пор, как мы уехали из Нью-Йорка.

— Тебе она и вправду нравится? — спросил Дэвид.

— Да, но посмотри на цену! Тридцать долларов — это же неслыханно! После того, что произошло прошлой ночью, я не могу и думать о таких покупках. А кроме того, я же вышла, чтобы купить пистолет, а вовсе не шляпу. Пуганая ворона, что называется…

С этими словами она пошла дальше. Дэвид еще некоторое время постоял возле витрины, грустно разглядывая шляпу и думая при этом: «Это я во всем виноват. Если бы не надрался, как последний идиот, они никогда бы не прознали о бриллиантах, и тогда Эмма смогла бы купить себе хоть сотню таких шляп… Черт возьми, какая же я после всего этого скотина! Причинить столько страданий именно этим людям! Женщина, которую я люблю, даже шляпы себе новой не может купить!»

Набрав воздуха в грудь, он отважно вошел в шляпный магазин.

Эмма вернулась на пароход за несколько минут до одиннадцати, то есть перед самым отплытием. Члены экипажа уже дружно разошлись по своим местам, приготовившись к отплытию. Она поспешила подняться на палубу большого белого судна, краем глаза заметив, что две металлические трубы уже дымили. Главная палуба была заполнена множеством пассажиров; когда ее заметили, многие принялись шептаться, но Эмма знала, что обсуждают вовсе не ее наряд, а то, что произошло ночью с ее отцом. Она была убеждена, что случай с поясом стал общим достоянием, и теперь все пассажиры знают о том, что им удалось сохранить за собой несколько бриллиантов. Это значило, что нападение могло повториться и что отец и она сама были в опасности. Именно из этих соображений Феликс решил приобрести оружие. Ни он сам, ни тем более Эмма вовсе не были в восторге от подобной необходимости, однако в Америке вообще, и возле самой границы в особенности, люди должны были уметь защитить себя. И потому Эмма купила «смит и вессон» 32-го калибра с рукояткой из слоновой кости для отца, а для себя — элегантный небольшой пистолет 45-го калибра, рассчитанный на одиночные выстрелы. Этот самый пистолет — «дерринджер», который был назван по искаженной фамилии изобретателя Генри Деринджера, был достаточно компактен, чтобы его можно было носить в женской сумочке.

Когда Эмма добралась наконец до своей каюты, то обнаружила на койке шляпную коробку, обернутую в очень красивую упаковочную бумагу. К изящному банту была прикреплена карточка: «Я унесу свою вину — и свою любовь — в могилу. Твой любящий кузен Дэвид». Открыв коробку, Эмма вытащила ту самую шляпку, которой она сегодня восхищалась. Улыбнувшись, она сняла с головы свою прежнюю шляпу, подошла к зеркалу и примерила новую. Обновка, без сомнения, оказалась очень недурной.

— Нравится?

Обернувшись, Эмма увидела стоявшего в дверях Дэвида. Он преданно смотрел на нее своими карими глазами спаниеля.

— Дэвид, ну зачем ты ее купил? Ведь теперь мы будем вынуждены экономить каждый пенни. Особенно это касается тебя. И последнее, что мне нужно, — это шляпа. — Увидев, как Дэвид расстроился, она подошла к кузену и улыбнулась. — Но конечно же, мне очень приятно. Большое тебе спасибо. Ты совсем не умеешь распоряжаться деньгами, но все равно ты мой лучший друг. — И она поцеловала его в щеку.

«Друг… — подумал Дэвид. — Кажется, что это самое отвратительное слово во всем английском языке».

— Мистер Кларк, это Эмма де Мейер.

Выйдя из каюты сразу после обеда, она подошла к номеру 10 и постучалась. Через секунду увидела за жалюзи проблеск света, затем дверь открылась. Как и в прошлый раз, Арчер предстал перед ней босиком во фланелевой ночной рубашке.

— Можно войти? — Видя, что он медлит с ответом, Эмма улыбнулась. — Я знаю, конечно, что у иных людей слишком длинные языки, — шепотом добавила она, — но мне плевать.

— Равно как и мне.

Она вошла, и Арчер сразу же захлопнул дверь.

— Хотел бы предложить вам стул, — сказал он, — но боюсь, тут можно сесть лишь на койку.

— Я знаю, эти каюты такие тесные.

Она присела на неразобранную постель, и ее голубое платье, в глазах Арчера, опустилось на несвежие простыни, словно утреннее сияние. Арчер внимательно смотрел на Эмму, полный неясных предчувствий и страха. По сути говоря, он никогда не встречал столь элегантных европейских женщин и потому был потрясен. Но в то же время он хотел ее, хотя и понимал, что об этом не может быть и речи. И тут Арчер заметил узкую полоску золотого обручального кольца на пальце Эммы.

— Вы замужем? — поинтересовался он.

— Была. К сожалению, замужество продлилось всего две недели. Мой бедный муж погиб, когда столкнулись на улице два экипажа.

— Вы так молоды, чтобы быть вдовой.

— Да, я знаю. Между нами, мной и мужем, все было оговорено так, что замужество ничего общего с любовью не имело. Это одна из причин, почему я рада, что очутилась в Америке, потому что здесь, я читала, нет подобных браков! Тут ведь люди женятся или выходят замуж только если любят друг друга, а это очень важно, разве нет, мистер Кларк?

— Вероятно… Я не очень-то хорошо разбираюсь в вопросах любви или брака, раз уж мы с вами об этом заговорили. Там, откуда я родом, люди просто-напросто… — он пожал плечами, — просто берут и женятся. И как будто все у них складывается нормально.

Эмма была в восхищении от подобной наивности.

— Вас послушать — это так просто. Хотя не исключено, что и в самом деле все именно так. Но впредь я не позволю, чтобы мне указывали, за кого именно я должна буду выйти замуж. Одного раза для меня вполне достаточно. Скажите, мистер Кларк, могу я задать вам один вопрос, хотя он может показаться несколько бестактным? Зачем вы перекрасили волосы?

Арчер быстро-быстро заморгал.

— Не думаю, что вас это как-нибудь касается…

— Ну пожалуйста… — она подалась к нему. — Поверьте, я бы очень хотела вам помочь, поскольку интуитивно чувствую, что вы в каком-то затруднении… Я же не слепая. Волосы у вас на ногах светлые, а на голове почему-то темные. Мужчина не станет перекрашивать волосы, если его не вынуждают к тому обстоятельства. Прошлой ночью вы так нам помогли. Мы вам безмерно благодарны, и как раз потому-то я и хотела бы вам помочь. Я знаю, что это не мое дело, но я хочу, чтобы оно стало моим.

Он оперся на перегородку возле умывальника и начал медленно скользить по стене, пока не уселся на пол, выставив колени. На мгновение Арчер закрыл лицо руками, а затем снизу вверх взглянул на Эмму.

— Я ограбил банк в Огайо, — едва слышно сказал он. — Меня разыскивает полиция. И эконом знает это. Он сказал, что если я не поддержу его версию о событиях прошлой ночи, он сдаст меня в полицию.