Повести и рассказы. - Джек Кетчам

простату, и яички Фадда выбросили еще одну обильную порцию спермы.

— О, достань их, сладкая! — раздалось его очередное эрудированное заискивание. — Высоси все эти горячие сопли прямо из этого члена!

Так она и сделала. Она набила полный рот, если не сказать больше. Например, это как заказать яичный суп у китайского шеф-повара и опрокинуть тарелку сразу. И все же, несмотря на всю эту земную рассеянность, обещание Родерика всплыло в ее сознании:

…Я сделаю для тебя все, что угодно!

Это чертово обещание. Что он вообще имел в виду? Что бы это значило?

Хотел бы он… покалечить себя? Хотел бы он…

Господи, неужели он покончит с собой?

И снова затрепетало обещание:

…Я сделаю для тебя все, что угодно!

И пока Клэр высасывала последние капли из «шланга» своего любовника, она осмелилась подумать над ужасным вопросом: Что же сделает Родерик, чтобы доказать свое обещание?

* * *

Oн названивал ей каждый день. К счастью пока всегда в отсутствие Фадда. Но Клэр уже начала ненавидеть звонок своего телефона.

— Клэр, дорогая, пожалуйста! Пожалуйста, вернись!

— Мы должны были быть вместе!

— Я люблю тебя больше, чем любого человека на земле!

И вечное обещание:

— Я сделаю для тебя все, что угодно!

Она ни разу не взяла трубку. Но его взывания переполняли ее автоответчик.

А ночью он преследовал Клэр в ее снах.

Родерик в ванне с перерезанными запястьями. Родерик с посиневшим лицом в своем «BMW». Родерик застреленный, отравленный, повешенный…

И его мать в роли камео. Стоящий у нее за спиной хмурый Даллас, скрипит кожаными перчатками, сжимая-разжимая кулаки. Ты хорошо заботилась о моем мальчике, дамочка? — каркает старуха-сновидение. — Хорошо заботилась о моем мальчике? Хорошо заботилась…

Каждый кошмар заканчивался одинаково. Мертвый Родерик широко разевает черный рот, заполненный гноем и личинками, и хрипит замогильным голосом:

— Я сделаю для тебя все, что угодно!

Она просыпалась в конвульсиях, пытаясь освободиться. Фадд стал ее машиной для забвения, стал добровольным членом-козлом отпущения. Она трахала и сосала его до тех пор, пока маленький засранец не исчезал из ее головы. Каждая ночь возвращалась к сексуальной картине, будь то оральная или коитальная. И когда явная усталость опережала дальнейшие оргазмы через рот или репродуктивный канал Клэр, она погружала влажный большой палец в его анус и энергично дрочила его. В конце концов яростное требование ее руки высвобождало последнюю порцию спермы, теплые струи которой она всегда жадно поглощала. И это работало. Но эти отвлечения длились лишь до тех пор, пока происходили сами действия. Пока истощенная, она, в конце концов, не проваливалась в сон. Там ждал ее Родерик.

Я сделаю для тебя все, что угодно!

Однажды утром Фадд был в душе и напевал «Люби меня нежно», а измученная Клэр валялась в постели — ее влагалище было почти вывернуто наизнанку от вчерашних манипуляций с «колбасой» Фадда. Она вздрогнула, когда зазвонил телефон.

— Клэр, ну пожалуйста, — заскулил Родерик. — Давай поговорим.

Клэр схватила трубку.

— Родерик, прекрати меня доставать!

— Постой! Не вешай трубку! Прошу, приедь…

— Нет!

— Мать с Далласом на две недели улетели в Париж. Дом будет лишь для нас двоих. Прошу, приезжай!

— Я не приеду. Я не хочу тебя больше видеть! Понимаешь?

— Но… Но, я люблю тебя!

— А я тебя — нет!

— Но раньше ты ведь так делала — я знаю. Я все тот же человек, каким был тогда. Дорогая, я делаю все, что угодно…

— Знаю, Родерик. Ты сделаешь для меня все, что угодно. Но разве ты не можешь вдолбить в свою тупую башку…

— Ну, хоть скажи мне, почему…

Клэр стиснула зубы. Ты сам напросился, Родди.

— Потому, что ты толстый. Я не могу появляться на людях с толстяком!

— Я похудею.

— Ты бледный как альбинос.

— Я куплю солярий.

— В твоем теле нет ни грамма мышц.

— Буду ходить в тренажерный зал. Начну качаться. Обещаю.

Как горох об стену. Последнее средство, — заключила Клэр. Что еще может сделать женщина? Она не хотела быть злой, но он не оставил ей выбора. Приготовься, потому что вот оно.

— Ты кончаешь меньше чем за десять секунд, и у тебя маленький член!

Жестоко? Да. А что ей еще оставалось делать?

— Сексопатолог. Я запишусь к сексопатологу! И закажу один из тех имплантатов…

Клэр хотелось выть. Она знала, что услышит дальше.

— Потому что, любовь моя, я сделаю для тебя все, что угодно…

Трубку вырвали у нее из рук. Фадд голый и мокрый стоял рядом и поднес трубку к уху.

— Слушай сюда, маленький тупоголовый педик. Забудь этот номер, сечёшь? Или получишь под сраку так, что твои яички у тебя из ушей выпрыгнут. Я приду в этот твой богатенький дом, сожгу его на хрен дотла и обоссу весь пепел. Потом зарою тебя в нем по шею и насру тебе на голову. А когда твоя старая ослиная мамаша отсосет у меня хер, я закопаю ее рядом с тобой и насру на голову ей. Ты меня понял, уебан?

Фадд повесил трубку и обратился к Клэр:

— Как ты думаешь, ЭТО дошло до педика?

Клэр снова упала в постель. Боже мой, надеюсь, — подумала она.

* * *

На следующий день Фадд «сорвал» свой «большой куш» и они улетели в Канкун тем же вечером — их первый настоящий совместный отпуск. Клэр надеялась поработать над загаром, но быстро поняла, что большую часть времени она будет проводить в постели, а не на пляже. В принципе, она не возражала. Член Фадда всегда стоял как бетонный столб, а его яйца были настоящей фабрикой спермы, работающей круглые сутки без перерыва на обед. Клэр то пульсировала в оргазме, то заглатывала щедрую дозу его очередного тестикулярного молочного коктейля.

Кошмары прекратились. И исчезли все мысли о Родерике.

Все кончено, — размышляла она однажды ночью, когда член Фадда таранил ее горло, и его яйца лежали у нее на глазах, как солнцезащитные очки. — Родерик исчез из моего сознания и из моей жизни — навсегда.

Клэр провела последний день в одиночестве; Фадд уехал на день раньше, один «клиент» заинтересовался его «продуктом». Она валялась на пляже весь день и мастурбировала всю ночь, обнаружив, что даже 24-часовой промежуток без твердого члена любовничка и его шаров, полных горячей спермы — был невыносим. На следующий день она вылетела обратно в таком возбужденном состоянии, что еле сдерживала себя, чтоб не залезть рукой под юбку. Когда самолет приземлился, и Клэр добралась до своей машины, она, наконец, смогла это сделать. С сумками в руках и с сексуальным страданием она