Николай Усков - Существует ли русская нация и почему Россия отстала от Европы

Вот как несколько раньше, а именно в 469 году, рафинированный галло-римлянин Аполлинарий Сидоний описывает сына франкского короля Сигисмера, который посетил своего будущего тестя, бургундского короля, в его дворце в Лионе: «Впереди него шла лошадь в праздничной сбруе; другие лошади, нагруженные блестящими драгоценностями, шли впереди него и за ним. Но прекраснейшим зрелищем являлся сам молодой принц, выступавший среди своих слуг в багряном плаще и сияющей золотом белой шелковой тунике, причем его тщательно расчесанные волосы, его розовые щеки и белая кожа соответствовали краскам богатого одеяния». Неправда ли, не похоже на дикого варвара, только что слезшего с дерева? Перед нами скорее римский патриций, если не префект или даже император. Правда сопровождают розовощекого принца с идеальной укладкой вполне себе варвары, которые, как продолжает Аполлинарий, «способны нагнать страх даже в мирное время».

Возрожденная Карлом Великим в 800 году Западно-Римская империя, подхваченная в X веке немцами, просуществует до 1806 года, и ее императоры будут вести счет от Августа и Тиберия как ни в чем не бывало. В средние века Римскую империю было принято считать последним земным царством перед концом света, а потому ее именовали «Священной», предсказанной библейскими пророками. Впрочем, уже в XIV веке Данте мыслит эту империю скорее как прообраз Евросоюза, царство мира, призванное преодолеть вражду между народами и ввести разумные единые законы. Для осуществления этих идей понадобилось еще более шестисот лет. Современная евроинтеграция начнется с Римского договора 1957 года.

Разрыв с античностью был осознан только через 1000 лет после падения Рима, когда на исходе XV века в кругах итальянских гуманистов родился термин «средний век» (лат. Medium aevum). Он был призван подчеркнуть отличие эпохи самих гуманистов от предшествующего им тысячелетия, которое они считали готским — готическим (от имени готов), варварским и темным, что, конечно, не вполне соответствовало действительности.Император Оттон III. Регистр святого Григория, 983

Хранителем римской интеллектуальной и гражданской традиции была католическая церковь. Ее мощь уже в эпоху поздней античности во многом основывалась на перераспределении публичной власти в городах в пользу епископов как наиболее авторитетных и владетельных землевладельцев. В условиях кризиса гражданских институтов именно епископы берут на себя основные гражданские обязанности императорской власти — отправление культа и раздачу хлеба неимущим. Неслучайно римский папа присваивает себе высший императорский титул — pontifex maximus, то есть верховный жрец, а основная форма публичной архитектуры Рима — базилика (от греч. «базилевс» — император) — становится господствующим типом культового здания. Римские папы вообще подражают стилю Римской империи — отсюда их белые и пурпурные одеяния, императорский балдахин, тиара, представляющая симбиоз короны и епископского колпака, обычай целовать папскую туфлю и т. д.

Но главное — усвоение юридического стиля императорской канцелярии во всех папских посланиях уже с IV века. По аналогии с империей они назывались декреталиями, законодательными установлениями по конкретным вопросам, которые создавали правовой прецедент. Папы IV–V веков формируют коллегию нотариев — опытных юристов, владеющих точным юридическим языком римского права, — и создают архив, который является древнейшим в мире из существующих по сей день. Это проложило дорогу для рецепции римского права сначала в церковных делах, а затем и в светских. С XII века папский престол занимают в основном юристы и начинается системная работа по кодификации церковного, а затем и светского права в соответствии с римской традицией. Поскольку церковь везде была крупным корпоративным землевладельцем и обладала огромной экономической и политической властью, она постепенно втянула в контекст римской правовой культуры и остальную Европу.

Христианство — религия книги, что предопределило заботу церкви о сохранении интеллектуальной жизни и системы образования даже в самые темные века и привело к монополизации этой сферы духовенством. Так, слово «клерк», обозначающее в новоевропейских языках служащего, восходит к латинскому «клирик» — священник. А парадное одеяние профессоров и выпускников нынешних университетов очевидно указывает на религиозное происхождение этих корпораций.Франсуа-Луи Арди Дежюинь «Крещение Хлодвига», 1839

Латинский язык, который был родным для большинства населения бывших римских провинций, превратился в сакральный, будучи языком Священного Писания, богослужения. Средневековая латынь вовсе не являлась мертвым языком. Любой житель романской Европы даже сегодня сможет без словаря разобрать любую фразу на латыни. Другое дело, что в неримских частях Европы латынь была понятна только немногим образованным людям. Вместе с тем являясь языком высокой культуры, сакральным языком, она становится и языком власти. Нужно понимать, что лексически народные языки еще долго не могли выразить не только сложность и образность христианских текстов, но и множество юридических и политических понятий. Понадобятся столетия развития новых языков Европы, пока эти задачи окажутся им по плечу (или, точнее, по языку). В XIV веке появляются первые переводы Библии. Этого требуют не только еретики, но даже вполне респектабельные монархи Европы. Правда, монополия латыни в духовной жизни закончится только с Реформацией, впрочем, в научной сфере латынь будет влиятельна еще в XIX веке, а в юриспруденции, ботанике и медицине сохранит свои позиции по сей день, хоть и на уровне терминологии.   Тома Кутюр «Римляне времен упадка», 1847

Осознание преемственности от Рима, преклонение перед ним обеспечило сохранение не только богословской традиции античности, но и светской языческой литературы от философов до поэтов. Более того, некоторые язычники стали непререкаемыми авторитетами наравне с отцами церкви. Таков Аристотель, которого начиная с XIII века принято было просто называть «Философом», или Птолемей. Из-за отрицания предложенной Птолемеем геоцентрической картины мира пострадало потом немало ученых. Доставалось и радикальным читателям Платона, вечного антипода Аристотеля. За критику Птолемея и Аристотеля, в частности, преследовали Джордано Бруно, который в 1600 году погиб на костре. Часть вины за его смерть лежит и на обожествлении античного наследия, хотя Бруно, конечно, придерживался весьма еретических воззрений на Христа и Деву Марию.

Средневековая система образования, оформившаяся уже в эпоху Каролингов в VIII–IX веках, восходила к позднеантичному канону из семи свободных искусств, которые подразделялись на тривиум и квадривиум. Тривиум включал грамматику, диалектику и риторику. Отсюда слово «тривиальный», то есть троепутный — так называлась начальная ступень образования. Квадривиум объединял дисциплины более высокого уровня — арифметику, геометрию, астрономию и музыку. Лишь после всестороннего освоения этих искусств можно было приступить к цели и смыслу интеллектуальной жизни, как их понимали в средние века, — к интерпретации Священного Писания, теологии. Таким образом, огромный пласт знания, научного и светского, был освящен и оправдан конечной целью его освоения и прочно введен в обязательную программу для любого образованного человека. Отсюда и высокий, изначально духовный статус университетов, которые появляются в Западной Европе с конца XI века и закрепляют традицию восхождения к вершинам академического признания по лестнице научных степеней. Они присваиваются экспертным сообществом на основе защиты тезисов в ходе публичного диспута. Так начинается время очкариков — не удивительно, что впервые очки для чтения были изобретены в Европе, а именно в Италии в конце XIII века. Интеллектуальный труд, озаренный Божественным cиянием, становится важнейшим социальным лифтом. Начиная с XII века он возносит на вершины христианского мира безродных докторов, которые занимают высшие посты в римской курии и даже сам папский престол, проникают ко дворам светских правителей, тесня военную аристократию. Сила знания признается равной силе крови, силе оружия или силе денег.

Я все это так подробно описываю, чтобы сказать, что ничего подобного на Руси никогда не было и быть не могло. Она находилась за пределами pax romana. Даже само примение к России терминологии из истории Западной Европы вроде понятий «средневековье» или «возрождение» кажется непозволительной натяжкой. Русская античность — это дремучий непролазный лес, который и в XIV веке возрождать было глупо. Он и так стоял повсюду.Растленная, презираемая всеми народами Византия

Россия называет себя наследницей Византии. Одни гордятся связью с этой страной, другие, начиная с Чаадаева, возводят к Византии, особенно к ее религии, все несчастия нашей родины. Хочу успокоить последних и огорчить первых: Россия не является наследницей Византии. Это политический миф, созданный в Московии в конце XV — XVI  веке и усвоенный без всякой критической проверки в источниках как националистами, так и западниками нового времени.Делакруа «Данте и Вергилий», 1822