Джек Кетчам. Повести и рассказы. - Джек Кетчам

— Я куплю солярий.

— В твоем теле нет ни грамма мышц.

— Буду ходить в тренажерный зал. Начну качаться. Обещаю.

Как горох об стену. Последнее средство, — заключила Клэр. Что еще может сделать женщина? Она не хотела быть злой, но он не оставил ей выбора. Приготовься, потому что вот оно.

— Ты кончаешь меньше чем за десять секунд, и у тебя маленький член!

Жестоко? Да. А что ей еще оставалось делать?

— Сексопатолог. Я запишусь к сексопатологу! И закажу один из тех имплантатов…

Клэр хотелось выть. Она знала, что услышит дальше.

— Потому что, любовь моя, я сделаю для тебя все, что угодно…

Трубку вырвали у нее из рук. Фадд голый и мокрый стоял рядом и поднес трубку к уху.

— Слушай сюда, маленький тупоголовый педик. Забудь этот номер, сечёшь? Или получишь под сраку так, что твои яички у тебя из ушей выпрыгнут. Я приду в этот твой богатенький дом, сожгу его на хрен дотла и обоссу весь пепел. Потом зарою тебя в нем по шею и насру тебе на голову. А когда твоя старая ослиная мамаша отсосет у меня хер, я закопаю ее рядом с тобой и насру на голову ей. Ты меня понял, уебан?

Фадд повесил трубку и обратился к Клэр:

— Как ты думаешь, ЭТО дошло до педика?

Клэр снова упала в постель. Боже мой, надеюсь, — подумала она.

На следующий день Фадд «сорвал» свой «большой куш» и они улетели в Канкун тем же вечером — их первый настоящий совместный отпуск. Клэр надеялась поработать над загаром, но быстро поняла, что большую часть времени она будет проводить в постели, а не на пляже. В принципе, она не возражала. Член Фадда всегда стоял как бетонный столб, а его яйца были настоящей фабрикой спермы, работающей круглые сутки без перерыва на обед. Клэр то пульсировала в оргазме, то заглатывала щедрую дозу его очередного тестикулярного молочного коктейля.

Кошмары прекратились. И исчезли все мысли о Родерике.

Все кончено, — размышляла она однажды ночью, когда член Фадда таранил ее горло, и его яйца лежали у нее на глазах, как солнцезащитные очки. — Родерик исчез из моего сознания и из моей жизни — навсегда.

Клэр провела последний день в одиночестве; Фадд уехал на день раньше, один «клиент» заинтересовался его «продуктом». Она валялась на пляже весь день и мастурбировала всю ночь, обнаружив, что даже 24-часовой промежуток без твердого члена любовничка и его шаров, полных горячей спермы — был невыносим. На следующий день она вылетела обратно в таком возбужденном состоянии, что еле сдерживала себя, чтоб не залезть рукой под юбку. Когда самолет приземлился, и Клэр добралась до своей машины, она, наконец, смогла это сделать. С сумками в руках и с сексуальным страданием она бросилась в квартиру.

— Фадд! Годзилла! Я дома! — воскликнула она. — Готов к замене масла?

Тишина.

Он должен быть здесь, — подумала она. — Автомобиль же здесь.

— Твои Сдобные Булочки вернулись домой, — она направилась в спальню.

Держу пари, он ждёт меня в постели. Ждёт со своим большим, твердым членом…

Но, теперь, большим и твердым он не был. Клэр уставилась на него, а потом вскрикнула. Фадд лежал голый на кровати — очевидно, мертвый настолько, насколько это вообще возможно, — и его лицо было темно-багровым и странно распухшим. Затем из угла появилась фигура в кожаной кепке и кожаных перчатках.

Даллас. Слуга.

— Парашютная стропа лучше всего. От рояльной струны порой бывает грязновато, хоть она слишком вошла в поговорку. А нейлон не надежен. Я использовал его на той шлюхе, что была у Родерика до тебя, и проклятая тварь оцарапала мне лицо. Это было ужасно.

Клэр смотрела на глубокую борозду, врезавшуюся в шею ее любовника. Лицо Фадда раздулось и стало похожим на уродливый шар.

— Ты должна была слушать свой автоответчик, — сказал Даллас. — Старушка, мягко говоря, от всего не в восторге.

Шлюха, что была у Родерика до тебя… — вот все, о чем Клэр могла сейчас думать. — Я заняла её место…

Он шагнул к ней, и Клэр закричала снова.

Но это была не удавка. Это был платок, пропитанный хлороформом.

Очнулась Клэр в комнате Родерика. Она узнала ее мгновенно. Несмотря на то, что мысли в ее голове кружились как осенние листья на ветру.

— Ох, дамочка, — его мать, жеманная и нарумяненная, сидела прямо в красивом плетеном кресле напротив нее. — Ты ведь должна была заботиться о моем мальчике.

У Клэр отвисла челюсть.

— Мы… мы расстались, — она с трудом ворочала языком.

— Расстались? Да ты бросила его, тупая, эгоистичная дырка! Мой Родерик — просто подарок для дамочек на вроде тебя! Знаешь, не ты первая кто поступает с моим сыном подобным образом, и Даллас всегда был достаточно любезен, чтобы, в конце концов, дать им всем то, чего они заслуживали. Но ты? Бог знает почему, но у меня просто не хватило духу. Родерик так сильно тебя любит…

Клэр задрожала. Даллас сердито посмотрел на нее. Затем пожилая дама, чопорная в своем старомодном платье, продолжила:

— Ты должна была слушать свой автоответчик, дамочка.

— Я… я была в отпуске.

— Знаю.