Арсенал Регрессора. Том 4 - Оливер Ло
— Быстрый, — констатировал Кощей. — Но глупый. Ты тянешь время.
— Поймал, — я пожал плечами. — И что ты мне сделаешь?
Кощей поднял левую руку, и из земли вырвались костяные копья. Десятки белых клинков, каждый толщиной с руку и покрытый некротическими рунами, пробили почву вокруг меня. Эгида вспыхнула за мгновение до удара, я ушёл в прыжок, Коготь выстрелил в ствол ближайшего дерева, и инерция троса швырнула меня над частоколом костяных пик.
В полёте я направил Перстень Чёрной Черепахи на противника. Ледяная волна ударила в Кощея, покрывая его фигуру коркой инея, и он замер на полсекунды, лёд сковал его суставы. Полсекунды против бессмертного — целая вечность, и я не собирался её тратить впустую. Коготь Фенрира отцепился от дерева, вонзился в плечо Кощея, и трос дёрнул меня прямо к нему. Грань Равновесия вошла в грудь по рукоять, вампиризм заработал, вытягивая из костлявого тела потоки некротической энергии, и мои мышцы налились чужой силой.
Кощей опустил взгляд на торчащий из груди клинок, перевёл его на меня и расхохотался. Сухой трескучий смех, от которого сыпались листья с ближайших деревьев. Его рука обхватила лезвие Грани, и рана вокруг меча начала зарастать, впитывая клинок в себя, будто болото затягивает палку.
Я выдернул Грань за миг до того, как плоть сомкнулась на ней, и откатился, гася инерцию перекатом по траве.
— Хочешь знать, сколько героев пытались меня убить? — Кощей расправил плечи, и дыра в его груди заросла за два удара сердца. — Тысячи. С мечами и молитвами. Все гнили у моих ног.
— Ты забыл упомянуть тех, кто приходил с иглой, — ответил я.
Зелёные огни в глазницах мигнули, и я увидел, как пальцы Кощея чуть сильнее сжали рукоять меча. Впервые в его мёртвых глазах мелькнула осторожность, быстрая и колкая, и он бросился на меня с утроенной яростью.
Чёрный клинок описал дугу, и я еле увернулся, лезвие прошло в сантиметре от плеча. Воздух вдоль линии удара почернел. Второй удар, четвёртый, шестой — Кощей двигался с нечеловеческой скоростью, его костяные суставы хрустели при каждом взмахе, а некротический домен расползался за ним тенью.
Я парировал и контратаковал. Грань Равновесия высекала из его тела куски серой плоти, которые отрастали быстрее, чем падали на землю. Вампиризм высасывал его энергию, но Кощей был бездонным колодцем.
Коготь Фенрира превращал бой в трёхмерную головоломку. Я прыгал с дерева на камень, с камня на ветвь дуба, менял траектории, атаковал с непредсказуемых углов. Божественный Шторм? Против бессмертного врага тратить козырь бессмысленно, лучше приберечь.
Но Кощей давил. Каждый его удар нёс в себе смерть, и даже Эгида Провидения не успевала предупреждать обо всех, потому что Кощей бил одновременно мечом и костяными выбросами из земли, а волны некротической энергии заставляли воздух свистеть и чернеть.
Один удар я пропустил. Костяной шип, выросший из земли позади, царапнул мне бедро, и тянущая боль прошила ногу. Грань Равновесия среагировала мгновенно, вампиризм перехватил некротическую энергию в ране и рассеял её, но ногу свело.
— Один укол, — сказал Кощей, — и ты состаришься до праха. Сколько ещё будешь бегать?
— Столько, сколько нужно.
* * *
Роман вскарабкался на первую развилку дуба, подтянул Тали за руку и огляделся. Шершавая тёплая кора под его ладонями ощущалась живой. Ветви расходились во все стороны, каждая толщиной с обычное дерево, и уходили вверх, теряясь в кроне, где виднелся кованый сундук.
— Он метрах в пятидесяти над нами, — Артём оценил расстояние, щурясь. — Могу телепортироваться, но только в пределах видимости, а ветви загораживают обзор.
— Лезем, — Лиза уже карабкалась выше, её руки уверенно цеплялись за выступы коры. — Костя там один против SS-ранга. Каждая секунда на счету.
Тамамо поднималась проще всех. Когти кицунэ впивались в кору, девять хвостов работали для баланса, и она забиралась по стволу с лисьей грацией. Её золотистые глаза следили за сундуком наверху.
Они лезли пять минут, потом десять, а сундук по-прежнему маячил в пятидесяти метрах над ними.
— Стоп, — Роман остановился на широкой ветви, тяжело дыша. — Мы поднялись минимум на тридцать метров. Сундук должен быть ближе.
— Он и не ближе, — Тали перевесилась через ветку, глядя вниз. Поляна казалась небольшой, фигуры Кости и Кощея внизу уменьшились. — Мы реально высоко. Но сундук как будто поднимается вместе с нами.
— Потому что он и поднимается, — Тамамо замерла, уцепившись когтями за ствол, уши прижаты к голове, зрачки сужены в щёлки. — Иллюзия. Старая, сильная, вплетённая в ткань дерева. Чем выше мы лезем, тем выше забирается сундук. Мы могли бы лезть вечно.
— Дуб бесконечный? — Артём стиснул ключи в кулаке.
— Дуб настоящий. Бесконечным его делает чары, наложенные Кощеем.
— А ты можешь её снять? — Лиза посмотрела на кицунэ.
Тамамо оскалилась в ответ, и в этот момент воздух над ними загудел.
Из крон хлынули огромные чёрные вороны с размахом крыльев в два человеческих роста, их железные клювы тускло блестели, а в глазах горел тот же зелёный огонь, что и у Кощея. Перья казались осколками ночи, приросшими к костяным каркасам крыльев.
— Кощеевы вороны! — Лиза выхватила меч.
Первая птица спикировала на Романа, он выставил барьер, золотистый щит вспыхнул, и ворон врезался в него с лязгом, от которого ветка затряслась. Железный клюв оставил на барьере трещину.
— Крепкие, заразы! — Роман упёрся, вкладывая волю в защиту. — Тали, помогай!
Тали сдёрнула с пояса статуэтку Тота, подбросила, и каменный бог вырос до трёх метров, оседлав ветвь рядом с ней. Посох Тота врезался в набегающего ворона, переломив ему крыло, и птица рухнула вниз, кувыркаясь между ветвей.
Ещё три ворона зашли с флангов. Лиза рубанула, и святое пламя полыхнуло золотом, перечёркивая крону яркой дугой, два ворона вспыхнули и загорелись, но третий прорвался. Его когти впились в плечо Лизы, она вскрикнула, ударила мечом снизу вверх, и дымящаяся тушка полетела вниз.
— Их больше десятка! — крикнул Артём, уклоняясь от пикирующей птицы. Его кинжал оставил борозду на брюхе ворона, но тварь даже не замедлилась. — И они между нами и сундуком!
— Ко мне, — Тамамо вскарабкалась на ветвь выше остальных, её девять хвостов развернулись веером. — Я ломаю иллюзию. Артём, как только сундук
