Бессилыш - Андрей Олегович Рымин

Вепрь показывает мне большой палец и убегает. Улыбка на его лице вселяет надежду на лучшее. Перемещаюсь к своему второму «окну». На видимой мне стене комнаты Клеща перед стрелочкой светятся зелёным двойка и тройка. С этого числа начинаем. Правее, у прозрачной части той же перегородки мунцы уже вовсю переписываются при помощи пальцев. Сейчас Вепрь передаст мне свою часть расчётов и те символы из комнаты нелюдя, которые гахар не закрыл.

Всё. Ко мне бежит Клещ. На его лице радость, губы коротышки растянуты в улыбке.

— Гахар лопухнулся! Вторая семёрка. Когда цифры менялись, у него из подмышки вылез край верхней палочки. Гад сразу сдвинулся, но Вепрь успел заметить. А всего цифр две.

Отлично! И тут же важнейший вопрос.

«Какой знак?» — пишу я на запотевшем стекле.

— Деление, — исчезает улыбка с лица коротышки.

Клещ думает, что, раз это действие сложнее вычитания и сложения, то и наша задача по поиску неизвестной цифры в силу этого усложняется. Я с ним не согласен. Одно то, что гахар не успел вовремя спрятать семёрку, сходу решает все наши проблемы. Единственный скрытый символ я определю с лёгкостью.

Да и в целом пугают меня не задачи, а неизвестность по поводу их итогового количества. Если испытание рассчитано на решение более, чем семи заданий, мы напрасно тратим силы и время. Ответ на восьмое давать Тарабану. И его он не даст.

Вепрь, Клещ… Потеря столь ценных соратников — это больше, чем плохо. Плюс Сепан, которому всё ещё остаётся шанс вернуть тело. Плюс накопленные семена и бобы, какие в будущем, при сборе нашего прежнего отряда, могли нам очень помочь. Ну а главное — я ни разу ещё не умирал в Бездне. Что, если мой дух не сможет отсюда вернуться в Китара? Что, если управляющая этим миром программа не засчитает за смерть перерождение в ходока, и мой разум будет разрушен или безвозвратно повреждён?

Но все страхи прочь! От меня здесь уже ничего не зависит. Моё дело — бороться.

— У Вепря выходит сто семьдесят пять, — сопровождает Клещ свои слова написанием данного числа. — Мне в конце всё делить на шестнадцать. Давай, Ло, выясняй, чего буду делить.

Я киваю и приступаю к расчётам. Тут всё ещё проще, чем в предыдущей задаче. К ста семидесяти пяти Вепря для начала нужно прибавить те двадцать девять гахара, которые видно на дальней стене. Получается: двести четыре. Теперь это число нужно разделить на закрытое нелюдем. Всего две цифры, и вторая — семёрка. Вариант здесь один. Нацело «двести четыре» делится лишь на семнадцать. Очередная попытка гахара нам помешать не увенчалась успехом.

Осталось только выполнить действия со стен моей комнаты, и можно передавать итог Клещу. Умножаю полученное «двенадцать» на девятнадцать и отнимаю от произведения пятьдесят два.

«Сто семьдесят шесть» — вывожу я на запотевшем стекле.

Расчёт занял меньше секунды. Стоило Клещу произнести последнее слово, как я тут же выдохнул на стекло, чтобы сразу же дать коротышке ответ. Глаза мунца вытаращены в удивлении.

«Твой ответ — одиннадцать» — на всякий случай добавляю я пальцем.

Клещ срывается с места. Мне же снова нужно бежать к квадрату гахара. Я всегда должен держать эту тварь в поле зрения. Если данная задача окажется на сегодня последней, мне придётся ловить Тарабана. Где появится выход из Бездны? Он будет один для всех, или каждому из нас предстоит нырять в свой портал? Мне нельзя дать гахару сбежать. Как нельзя и позволить прикончить кого-то из мунцев. По ножу мы все взяли с собой. Ни у Вепря, ни у Клеща против нелюдя нет ни единого шанса. Что он выберет — бегство, попытку убить меня, или постарается навредить мне, лишив верных соратников?

Ответ на все эти вопросы откладывается. Вепрь машет мне из-за дальней прозрачной перегородки, тыча вверх пальцем. Понятно — его потолок загорелся зелёным. Приступаем к решению новой задачи. Эта уже в любом случае станет последней.

Бросаю взгляд вверх. «Кровавый таймер» давно уже прошёл середину стекла и до края ползущего вниз красного пятна остаётся не больше двух метров. Это вселяет надежду. Мы, конечно, потратили лишнее время на переписку и дополнительнюю беготню туда-сюда, но эта задержка не столь велика, чтобы стать приговором. На Суши испытания Бездны просты. У четвёрки любых идунов должен быть шанс закрыть эту нору. Раз отпущенный нам срок подходит к концу, значит задач здесь осталось: одна или максимум две.

Звёзды, сжальтесь! Пусть будет одна. И так уже вижу, что в этот раз меня ждёт наиболее сложная. На дальней стене квадрата гахара число из трёх цифр. Его нужно будет умножить на то, что мне сейчас передаст через Клеща Вепрь. Если и у Хайдара зелёным горит что-то крупное, у нас будут проблемы. Слишком большие числа существенно усложнят мне задачу. Ладно, сейчас всё узнаем. Бегу к комнате коротышки.

Даже так? Теперь понимаю, зачем испытуемым дана возможность писать на стекле. Некоторые, особо сложные по местным меркам расчёты, далеко не каждому дикарю по силам делать в уме. Впрочем, у меня нет уверенности и в том, что любой добравшийся до Суши житель этой отсталой планеты владеет методом деления, умножения «в столбик». Окажись сейчас на моём месте кто-то другой, и не факт, что он с той же лёгкостью смог бы перемножить «шестьдесят три», которые были у Вепря, и «семьсот сорок девять» горевшие на стене в квадрате гахара.

Тут нужно иметь хоть какое-нибудь минимальное образование. Того же Китара в храмовой школе учили этим арифметическим приёмам — в теории он умеет умножать «в столбик». Интересно, мальчишка бы догадался, надышав на стекло, проводить расчёты на нём? Не факт. Зная Китара, тот скорее бы умножил шестьдесят на семьсот пятьдесят — при таком округлении это несложно — потом прибавил бы к полученному те же «семьсот пятьдесят» ещё трижды и затем вычел бы из итоговой суммы лишние «шестьдесят три». То есть, сделал бы всё то же самое, что делаю я, только за куда большее время, но тоже провёл бы расчёты в уме.

Но ладно. Теперь эти «сорок семь тысяч сто восемьдесят семь» нужно сложить с чем-то, что нацело делится на пятьсот двадцать шесть. Именно такое число светится жёлтым следом за знаком деления на левой стене моей комнаты. Остальное всё после. Сейчас мое дело — вычислить закрытые гахаром цифры. Благо, тех в этот