Потерянный маяк - Александр Зубенко

ураганом и побывавший в ином измерении он, тем не менее, почти не пострадал. Опешившие пилоты с двумя учёными на борту недоуменно обозревали под собой широкую панораму возникших ниоткуда снежных просторов громадного острова. Их только что выкинуло давлением из сгустившегося молочно-белого тумана и все пятеро ещё не пришли в себя от нахлынувших недавно событий. Теперь земля неслась им навстречу. Сразу заработала связь с научным модулем мыса Желаний. В приёмниках протрещало помехами, раздался голос дежурного оператора:

- Борт Ми-10, вижу вас на радарах. Будете совершать посадку?

Андрей, обведя всех удивлённым взглядом, слегка ошалевший, ответил хриплым от волнения голосом:

- Мыс Желания, слышим вас. Будем приземляться!

Затем менее официально добавил:

- Володя, ты?

- Я!

- Чего молчали трое суток, не выходя в эфир?

На том конце связи наступила, казалось, недоуменная пауза. Голос в эфире осторожно ответил:

- Мы? Молчали?

- Да. Вы не выходили на связь трое суток. Оттого нас и послали в этот квадрат: проверить, что у вас произошло.

На этот раз пауза затянулась. Вертолёт, сделав вираж, завалившись набок, пошёл на снижение.

Витя дублировал маневр вместе с командиром. Николай лихорадочно отключал системы полёта. Двое учёных прильнули к иллюминаторам, по-прежнему держа под мышками старые секретные документы.

Голос в наушниках приобрёл оттенок какой-то настороженности:

- А ты ничего не путаешь, Андрей? О какой потери связи ты говоришь? Мы только вчера были в эфире с материком. И час назад я общался с Норильском. Сейчас на связи Нарьян-Мар.

Андрей уставился в обзорное фронтальное окно, откуда на них надвигалась земля.

- Какое сегодня число? – спросил он, снижая машину к взлётной площадке. Владимир на том конце назвал дату. Всех пятерых в салоне вертолёта едва не подкинуло на месте.

- Какое? – переспросил Андрей, уже начиная смутно догадываться. Дежурный оператор повторил.

Витя охнул и откинулся в кресле. В кабине возникла давящая грудь, пронзительная и звенящая тишина.

Их не было в ЭТОМ мире ровно трое суток.

…И над всем над этим где-то в вышине свинцовых туч, в развернувшейся червоточине тоннеля Эйнштейна – Розена за ними по-прежнему продолжали следить ГЛАЗА неведомого и могущественного Разума.

Они следили и, казалось, улыбались.