Подземный флот маркшейдера Вольфа - Сергей Анатольевич Смирнов

"А кока-колы у вас тут нет холодненькой?" - очень захотелось спросить Киту, но он решил никого не обижать.

- Можно, - только и буркнул он.

- Чего изволите-с? - опять рассыпался Евсеич.

- Квасу, - лишь бы тот отстал, буркнул Кит.

- Сию минуту-с.

И Евсеич побежал в дом.

Однако князь тормознул его:

- Погоди, боцман, - вдруг позвал он слугу очень даже уважительно и, подождав, пока тот развернется, сказал: - Второй-то где?

- Держит контроль по контуру, - преобразившись вдруг, важно ответил тот. - Как вы велели, капитан.

- Ах да, - махнул рукой князь. - Не суетись только. Теперь и так все в сборе, слава Богу. Я сам всё покажу Никите Андреевичу, а ты пока обычными делами займись.

- Есть, капитан! - опять клюнул вниз Евсеич Первый и уже не побежал в дом, а пошел с достоинством.

- Уж извините его, Никита, - сказал князь, заметив сильно кислую физиономию Кита. - Он и его брат-близнец - совершенно равноправные члены нашей корабельной команды, от них зависит очень многое, но никак не удается выбить из них старорежимные холопские повадки. Крепостная традиция, так сказать, в крови, еще их отец был крепостным, застал ту эпоху во всей её красе... Я уж им, понятное дело, не говорю, что у нас тут всего через два с половиной года случится, как нас тут всех в будущую революцию разнесут по кусочкам. Все равно не поверят. Скорее умом повредятся. Я понимаю, как вы лично на это смотрите... но ведь заметьте, в вашем же классе есть, так сказать, господа, которые такой обиход примут как должный. Разве я ошибаюсь?

Пока князь разлагольствовал, как бы оправдываясь перед прогрессивным - с виду, по крайней мере - далеким будущим в лице Никиты Демидова, снизу, с дороги, нарастал треск. К бабке-угадке не надо было ходить, чтобы сказать: это треск очень старинного, но явно нового мотоцикла.

- Возвращается ветер на круги своя, хотя порой это кажется невероятным...

Князь, кажется, еще не закончил свою туманно-философскую мысль, как решил прерваться. Он явно посчитал ниже своего достоинства надрывать голос, перекрикивая накрывший их мотоциклетный треск. Он замолк и косо, с неодобрением проследил за мотоциклом, объехавшим их широким кругом и остановившимся в десятке шагов, прямо у крыльца усадьбы, подо львом.

- А вот сейчас я представлю вас старшему помощнику и вечному возмутителю спокойствия, - сказал князь. - Но сначала, простите, прилюдная выволочка. Иначе не проймешь.

Он решительным, военным шагом направился к "возмутителю", вернее возмутительнице спокойствия, которая, тем временем, откинула ногой консоль внизу, потом оставила мотоциклетное седло, изящно перекинув правую ногу через старинный руль, похожий на длинные тараканьи усы, улыбнулась решительному князю и сняла мотоциклетные очки, в точности повторив то эффектное движение рук, каким снимал очки и сам юный князь Веледницкий.

- С благополучным возвращением из будущего, Жоржик! - невинно прощебетала юная летчица-мотоциклистка.

- Что вы себе позволяете, старший помощник! - резким, хорошо поставленным голосом стал отчитывать ее князь. - Помимо прочего, хорошенький приём вы устраиваете нашему гостю - пытаетесь напугать его до смерти.

- Не похож он на пугливого гимназиста, - как бы между прочим, заметила летчица, бросив в сторону Кита короткий взгляд, авиационной бомбы пострашнее. - А что касается бомбёжки... Во-первых, я маскировала ваш переход под военные маневры... Мало ли чьи шпики тут могут водиться. Во-вторых, тренировалась. Война всё-таки идёт, Жорж. Может пригодится навык прицельного бомбометания...

Князь бессильно развёл руками. "Пронять" сестру ему не светило.

Мотоциклистка, тем временем, продолжала невинно улыбаться.

Кит же чувствовал только, что каменеет и врастает в землю.

Наконец, мотоциклистка по-дружески, по-родственному похлопала братца ладонью по груди и сказала:

- Ну что ты так раскипятился, Жоржик, да еще при госте. Он подумает про нас невесть что. Я посчитала, что все-таки важно прикрыть контур сверху, с воздуха. Оттуда, знаешь, - она ткнула в небо пальчиком, - легче проследить, нет ли в округе подозрительных лиц. На худой конец, отвлечь внимание тех же шпиков, которых ты так опасаешься... И к тому же, посмотрел бы ты сверху, как он красив, переход сквозь время... Если бы ты видел эту изумительную шарообразную радугу!

- Вот где истина - одни красоты ей, красоты важны! - всплеснул руками князь, уже смиряясь с тем, что "выволочка" пошла насмарку. - Верно говорил папа, - ударение в слове "папа" князь сделал на второй слог, - на тебя, Лизон, нет никакой управы, кроме полицейской.

Лизон сразу нахмурилась, и словно тень упала на ее лицо.

- Не говорил, а говорит... - грустно и очень тихо, но очень твердо проговорила она.

Князь резко повернулся к Никите, чего-то смутившись.

- Приношу извинения, Никита Андреевич, за семейные недоразумения на нашем, так сказать, корабле, - громко произнес он. - Позвольте представить вас моему старшему помощнику и просто родной сестре Елизавете Януариевне Веледницкой.

Елизавета Януариевна насмешливо взглянула снизу вверх на брата и решительной походкой, сильно напоминающей военную походку брата, двинулась навстречу Никите.

- Я представлюсь сама, - бросила она брату через плечо.

Кит однажды читал о таком необъяснимом и страшном аномальном явлении, как самовозгорание людей. В истории известны несколько достоверных случаев, когда на глазах пораженных свидетелей кто-то сгорал мгновенно и бесследно, вспыхнув ослепительным шаром... Кит чувствовал, что вот-вот сейчас сам также мгновенно воспламенится и исчезнет, оставшись тут, в одна тысяча девятьсот пятнадцатом году, кучкой золы... а может, и вообще без всякой золы. Лицо у него уже страшно горело.

Дерзкая и неуправляемая летчица-мотоциклистка подошла к Киту и подала руку в перчатке.

- Лиза, - сказала она, глядя в глаза Киту так же дерзко, лукаво и... ну, не опишешь как. - Называйте меня просто Лизой... А вас как можно величать?

- Никита, - выдавил из себя Кит, отвечая на рукопожатие.

Хорошо, что рука девчонки была в перчатке, потому что рука Кита была сейчас