Фред Стюарт - Золото и мишура

На земле была распростерта хорошенькая девушка с копной светло-каштановых волос. За исключением шелковых носков на ней была лишь левая туфелька, задранная под каким-то невероятным углом. Горло у девушки было перерезано, а одна грудь буквально искромсана на куски.

На животе у нее лежала серебряная маска.

Глава пятая

Закончив чистить зубы у себя дома на Рексфорд-Драйв, что в Беверли-Хиллз, Джил Амстер пошел в спальню и забрался в постель, где уже лежала его жена, Венди Фэрфакс, которая сохранила девичью фамилию для своих колонок городских сплетен в «Клэрион».

— Боже, как я устал, — сказал Джил. — Три ночи слежки за Джоэлом Коллингвудом вымотали меня до предела.

— И что ты намерен делать, Джил? — нервно спросила Венди.

— Девушку звали Эллен Басби, убийство, скорее всего, произошло сегодня около четырех утра. Между прочим, она тоже представлялась всем как кинозвезда. Поскольку Джоэл выехал из дома в три часа, так что вполне возможно, что именно он убил эту девушку. Кроме того, он собирает маски, Ни первое, ни второе не доказывает, что именно он — убийца, но все же утром я непременно расскажу обо всем полиции.

— Нет! — едва не закричала Венди.

— Дорогая, я ведь не могу один следить за Джоэлом Коллингвудом. У меня своя работа, так что пускай полиция сама наблюдает за его домом.

— Я так и знала, что это случится. Теперь я готова вырвать себе язык за то, что рассказала тебе про эти маски у него в доме!

— Что ты имеешь в виду?

— После того как я тебе рассказала, то поняла, что ты ничего не сможешь сообщить полиции о Джоэле Коллингвуде. Во-первых, возможно, убийца не он. Но главное — он наследник Кертиса Коллингвуда, а когда Кертис Коллингвуд узнает, что именно ты сообщил полиции о его сыночке — а он рано или поздно это узнает, — то выгонит с работы нас обоих. Но еще хуже то, что он наверняка позаботится о том, чтобы нас с тобой не взяли ни в одну другую газету. Поверь, Коллингвуд может быть очень безжалостным. И ни ты, ни я не сумеем найти себе работу.

Джил недоуменно уставился на нее.

— Детка, мы же говорим о том, что совершено убийство! Так что забудь о том, что может случиться с нашей работой…

— Нет! Я не собираюсь забывать о работе! Я у Кертиса Коллингвуда на хорошем счету, он платит мне тридцать пять тысяч в год, а это чертовски хорошие деньги! И кроме того, со мной начинают считаться в этом городе. И я вовсе не намерена ставить все это под угрозу, распространяя слухи о его сынке.

— Но Венди, я же репортер!

— А кроме того муж и отец! Главная наша обязанность — наши дети. Так что позабудь, пожалуйста, все, что я рассказала тебе о масках Джоэла Коллингвуда. Вообще позабудь, что есть такой Джоэл Коллингвуд. И держись подальше от полиции…

— Ушам своим не верю…

— А ты поверь.

— Ты просишь меня наплевать на принципы, которые я всегда исповедовал как репортер и как гражданин.

— Забудь о них! Джил, нам с тобой удалось неплохо устроиться в этой жизни. У нас работа, которая кормит и доставляет нам удовольствие, у нас великолепный дом, две красивые дочери. Нам не по зубам тягаться с Коллингвудами! Они слишком могущественны. — Она выключила ночник. — И закончим этот разговор. — Венди повернулась к мужу спиной.

— Нет же, мы не закончим разговор.

— Джил, ты любишь меня?

— Конечно люблю.

— А наших детей ты любишь?

— Конечно, но…

— Вот поэтому и закончим разговор. Ни в какую полицию ты завтра не пойдешь.

— Такие, как ты, и губят эту страну, — сердито воскликнул муж. — Вы позволяете таким семействам, как Коллингвуды, всегда и всюду выходить сухими из воды, даже если речь идет об убийстве. В данном случае — буквально. И все потому, что вы их чертовски боитесь.

— Да, черт тебя подери, ты прав, я их боюсь. А если эта страна тебе не по нраву, нечего голосовать за Гувера.

— Я скорее проголосую за Ленина, чем за Гувера!

— Ну и голосуй за Ленина, но только выключи свой ночник.

Джил смерил ее взглядом, хотел было сказать что-то, но передумал и, протянув руку, выключил ночник со своей стороны. Однако он настолько устал, что не смог сразу заснуть. Он понимал, что по-своему Венди права, но в этом деле были затронуты его принципы, а отказаться от этих принципов он не мог.

Или мог?

Дикси Давенпорт сидела на кожаном диване в приемной Джоэла Коллингвуда и размышляла о том, не пришло ли время разразиться той самой судьбоносной молнии, о которой она мечтала еще с тех пор, когда, будучи десятилетней девчонкой, увидела свой первый в жизни кинофильм. Когда Уиллард Корнелл сказал ей, что Джоэл рассматривает ее кандидатуру на роль Жанны д'Арк, поначалу она решила, что это какая-то глупая шутка. Но позднее со студии «Коллингвуд» по телефону ей сообщили, чтобы Дикси была на следующий день в десять утра в приемной Коллингвуда. Был ли то сон, тот самый сон, о котором мечтали чуть ли не все смазливые девушки во всей Америке, или она и вправду сидит в приемной голливудского продюсера?

— Мистер Коллингвуд ждет вас, — сказала высокая секретарша в юбке «в горошек», появившись из-за двери шефа. Дикси поднялась, нервно одернула юбку своего белого платья. Какой-то внутренний голос сказал ей, что обязательно следует на эту встречу надеть белое. Белое — это цвет невесты, цвет девственности, возможно, даже цвет французских святых.

Дикси ступила в кабинет Джоэла, окна которого выходили на бульвар Санта-Моника. Студия, выстроенная в ублюдочном миссионерском стиле, как и многие другие здания Лос-Анджелеса, имела оштукатуренные стены с внешней стороны, однако изнутри эти стены были украшены грубой тяжеловесной лепниной. На этих стенах висели в рамках большие фотографии кинозвезд, которые снимались в предыдущих фильмах Джоэла. Но Дикси сейчас даже и не взглянула на эти фотографии. Она смотрела только на продюсера. Джоэл обошел свой большой стол, устремив срой взгляд на блондинку в белом платье.

— Мисс Давенпорт? Меня зовут Джоэл Коллингвуд.

— Привет.

Он пожал ей руку.

— Присаживайтесь, пожалуйста, Дикси. Чашечку кофе?

— Нет, спасибо. Я бы выпила коки, если у вас есть такая.

Джоэл сделал знак секретарше, которая безмолвно удалилась. Затем он усадил Дикси на стул перед столом, после чего вновь возвратился на свое место, глядя на нее.

— Расскажите мне о себе, Дикси. Между прочим, это ваше настоящее имя?

— Нет, я его придумала.

— А ваше настоящее имя?

— Оно такое ужасное.

— И все же мне хотелось бы узнать его.

— Беула Снодграсс. Теперь убедились?

— Гм… Я понимаю, почему вы сменили его. А родом вы откуда?

— Кентукки. Отец владеет бензозаправочной станцией в небольшом городишке под названием Пайн-Гроув. Это недалеко от Луисвилля. Он…

— Да?

Дикси закусила губу.

— Он пьяница и… Впрочем, я не должна так о нем говорить.

— Почему?

— Когда мне позвонили от вас, я решила срочно придумать себе приличную биографию, чтобы вы не подумали, будто имеете дело с какой-нибудь дешевкой. Ведь у вас такая семья…

— И в моей семье были всякие люди. Например, был грабитель банка, проститутка была, а уж про убийц я и не говорю. Так что не стыдитесь своей семьи, Дикси. Она не может быть много хуже моей.

Она удивленно взглянула на него.

— Забавно, — сказала она. — Я думала, предстоит разговор с большущей «шишкой», а вы совсем не такой.

Джоэл едва заметно улыбнулся.

— А я не хочу быть «большущей шишкой».

Мисс Берд принесла кока-колу и подала ее Дикси, после чего сразу же вышла.

— Да, так вы начали рассказывать о своем отце, Дикси.

— Мы очень бедствовали. Ужасно. Мама умерла, когда мне было десять лет, и тогда отец… словом, каждый раз, когда он напивался, то становился прямо-таки невозможным и бил меня почем зря. Он проделывал со мною и другие штуки.

— Какие, например?

Она нахмурилась.

— Я бы не хотела говорить об этом. Как бы там ни было, но все было так безобразно, что с тех самых пор, как помню себя, я всегда спрашивала себя: «Почему именно я? За что мне выпало такое наказание? Почему в моей жизни нет ничего хорошего? Ни красивого платья, вообще ничего». Затем я открыла для себя кино, и вдруг в моей жизни появилось нечто прекрасное.

— И тогда вы решили приехать в Голливуд?

Она глотнула кока-колы.

— О, не сразу. Но всякий раз, глядя на себя в зеркало, я говорила: «Ты хорошенькая, так почему бы тебе не поехать туда, где столько много хорошеньких женщин и симпатичных мужчин?» И вот наконец… — И снова она остановилась как бы в нерешительности.

— Наконец — что?

— Ох, мистер Коллингвуд, я не должна рассказывать вам такое! Вы подумаете…

— Подумаю, что вы честная девушка, которая сумела рассказать мне всю правду о себе. Дикси, это может быть очень важным для нас обоих.