Царь Горы, или Тайна Кира Великого - Сергей Анатольевич Смирнов

— Азелек всего лишь сестра царицы скифов. А ты — царь царей, брат мой. Теперь только самой царице впору стать тебе супругой,— полушутя заметил я.

Однако Кир бросил на меня гневный взгляд.

— Решу, кто мне впору, а кто нет,— резко ответил он.

Тогда я напомнил ему о договоре со скифами, который он подписал собственной рукой.

— Какой лживый дух нашептал в твои уши, что я могу нарушать договоры?! — еще больше разгневался мой брат.

Я поклонился ему и с тяжелым сердцем подумал, что спокойствию в царстве наступает конец. Ведь Кир приходился внуком Астиагу, а характер деда часто пе­редается внуку, когда последний достигает преклонных лет.

— Есть не только договор, но и предсказание скифов, которое достигло тебя первым,— дерзнул я еще раз потре­вожить память моего брата.— Твой ребенок живет среди них. Кто теперь сможет покорить их?

Кир усмехнулся на мои слова.

— И ты, как эллин, веришь предсказаниям? — произнес он с тем лукавством, с которым обычно задавал каверзные вопросы,— Ты, почитатель Ахурамазды и последователь Зороастра?

— Сбылись предсказания халдеев, эллинов, иудеев,— заметил я.— Чем хуже предсказания скифов, тем более что они пришли к тебе первыми?

— Ты видишь меня, Гистасп? — немного помолчав, вновь вопросил меня Кир,— Где я стою? Где нахожусь те­перь?

— На башне царского дворца в Вавилоне,— с удивле­нием ответил я.

— На этом месте кончаются все предсказания обо мне, разве не так?

— Так, брат мой,— признал я.

— Значит, завтрашний день истинно в моих руках,— громко изрек он.— Мы, Ахемениды, рождались воинами. Я сделал ошибку, отдав Камбиса халдеям. Великий Митра наказал меня. Теперь я, Кир, Ахеменид, должен искупить вину и утвердить славу нашего рода.

И тогда я понял, что не в силах отговорить Кира от единственного опрометчивого поступка, который он решил совершить в своей жизни. Я жил в Бактрах и теперь знал о скифах куда больше своего брата. Я знал, что отразить их нападение возможно, но идти на них войной, идти покорять их бескрайние степи — просто безумие. Но я смолчал об этом, иначе только усугубил бы безумие моего брата.

— Тебе служит Кратон,— сказал мой брат немного по­годя,— Он рассказывал тебе про Эдипа, эллинского царя?

— Слышал от него историю этого несчастного Эдипа,— подтвердил я.

— Его несчастье было в том, что он ничего не знал,— сказал Кир, вновь помолчал и наконец добавил такие сло­ва: — Я же хочу проверить, мой ли это отпрыск растет среди скифов... или же боги умалчивают о своих замыслах, а нас только тешат предсказаниями.

Что случилось потом, известно всему миру. Мой брат Кир, Ахеменид, двинулся с большим войском на скифов и погиб в сражении.

Незадолго до того дня, когда царь пошел в роковой брод через Араке, он призвал меня к себе и стал обвинять в злых замыслах, в том, что я подстрекаю своего сына Дария захватить персидский престол.

Я знал, что мидяне, которых приблизил к себе мой брат, наговаривают на меня как на последователя Зороастра, и потому не слишком огорчился.

— Брат,— твердо обратился я к Киру, глядя ему в глаза,— со дня той, самой удачной нашей охоты, когда я отдал тебе власть над Аншаном, мне никогда не приходило мысли нарушить наш договор. Тебе, верно, привиделся дурной сон.

— Привиделся,— мрачно подтвердил Кир, и я немало удивился своей проницательности.

Он рассказал, что ему приснилось, и я с усмешкой сказал ему:

— Неужто ты, Кир, Ахеменид, будешь теперь воевать и со снами, как некогда Астиаг?

Он раздраженно посмотрел на меня, потом долгое время пребывал в раздумьях и наконец проговорил с улыбкой на устах:

— В чем ты прав, Гистасп, так только в том, что престол все равно останется кому-то из нас... Так придержи своего сынка. Пусть не торопится. На все воля богов.

Потом он еще немного помолчал и спросил меня:

— Помнишь ту нашу игру в «царя горы» на задворках?

Разве мог я забыть! Ведь годы детства помнишь куда яснее, чем все остальные.

— Как ты думаешь, Гистасп,— проговорил Кир с гру­стью,— долго бы я простоял тогда на той горе, если бы вы все вместе вдруг покинули меня и пошли бы играть в другое место и в другую игру?

Признаюсь, я ничего не мог ответить на этот его нео­бычный вопрос.

Мы простились, и больше я не видел Кира живым.

Таков путь, который привел моего брата к смерти за пределами великого царства.

После смерти Кира сын его, Камбис, тайно убил своего младшего брата Бардию, а потом захватил Египет, чтобы сделаться фараоном. Так Камбис отрекся от своих богов и своего народа, и нельзя стало называть его истинным царем персов.

Тогда великая смута поднялась в царстве. Камбис поспешил вернуться из Египта в Эктабан, но умер по дороге.

Мне известен слух, будто Камбиса отравил Аддуниб, его вавилонский учитель. Тем самым ядом, который не­когда предназначался халдеями для Кира. Дальше говорят разное. Недоброжелатели Кратона Милетянина уверяли меня, будто бы сам эллин отдал в руки Аддуниба тот яд, который у него некогда похитил. У гробницы моего брата я видел собственными глазами, как Аддуниб, оказавший­ся там в один день с Кратоном, подошел к последнему и имел с ним какой-то короткий разговор. Я видел, как Кратон усмехнулся и несколько раз кивнул. Но это не может быть доказательством вины Кратона, хотя злые языки утверждают, что именно в тот день, перед гроб­ницей, и состоялся между ними сговор. Иные же говорят, будто эллин, украв яд, припрятал его на дороге, непо­далеку от Пасаргад, и сделал это для устрашения Адду­ниба, на тот случай, если потребуется доказательство его старых происков против Кира. Ведь отрава содержалась в маленьком вавилонском сосуде, на котором были хал­дейские заклинания. Так вот однажды Кратон решил за­глянуть в тайник, а Аддуниб подглядел за ним. Кто мог нанять этого «ученого» для убийства Камбиса, также ос­тается загадкой, если только вся эта история — не досу­жий вымысел.

Как бы то ни было, Камбиса покарал великий Ахурамазда за отречение от своих богов и своего народа.

И вот, мой сын Дарий, Ахеменид, воссел на престол Кира, царя царей, Ахеменида. Случилось же это так. После смерти Камбиса власть в царстве захватил некий жрец Смердис, утверждавший, что он и есть истинный сын Кира, Бардия. Тогда семеро знатных персов, среди