Развод. Беременная попаданка - Елена Белильщикова

в уголке на корточки. Зашмыгав носом. Над моей судьбой горькой, что ли, плакала? Непохоже.

– Как тебя зовут? Что ты здесь делаешь? – наконец решилась задать вопрос я.

Девушка подняла голову, стиснула в руке огарок свечи, и неуверенно подошла ко мне. Она выглядела неплохо. Лицо свежее, юное, без этой допотопной косметики, которой мазались развратницы. Волосы, светло-русые, были заплетены в косу и откинуты назад, за спину. Да и фигурка ладная, тонкая, правда, росточком девушка не вышла.

– Меня зовут Марьян, – прошептала она и подняла свои несчастные голубые глаза на меня. – Я тут… недавно.

– Зачем пришла, Марьян? – вздохнула устало я.

Наверняка девушка любопытная и, прослышав от товарок, что здесь заперли непокорную бродяжку, решила заглянуть ко мне.

– Хо-хотела Вас предупредить об опасности! – Марьян подошла ближе.

Ее тонкие пальцы дрожали от волнения, а сама она едва держала свечу, которая ходила ходуном в ее тонких руках.

– Я и сама знаю, спасибо. Меня сегодня ночью хотят подложить в постель какому-то извращенцу, который любит спать с беременными? – я потерла виски, прикрыв глаза, меня затошнило.

– Нет, нет, ты неправильно поняла! Хозяйка дома разврата, она… еще хуже! – девушка подскочила совсем близко ко мне и упала на колени перед моим стулом, схватив мои ладони своей холодной рукой. – Она находит таких девушек, как ты или я! Беременных, которым некуда идти! Забирает себе, вроде как милостью одаривает! Но плохая у нее милость, злая! Она мне в чай зелье подсыпала. И у меня ребенка не стало! А потом лечила, конечно, но лишь за одним… чтобы, когда я окончательно поправлюсь, продать подороже мужчине, заказавшему такую, как я! Новенькую в этом доме разврата!

– Так ты тоже была беременна?! – я мигом взлетела со стула.

Я подняла девушку рывком, следом за собой. Бесцеремонно схватила за плечи, встряхнула посильнее. Марьян всхлипнула и кивнула.

– Я служанка в доме за углом была, тут неподалеку. Обесчестил меня сын хозяина, да только не захотела я на грех идти, ребеночка захотела родить. Пускай и сама, без мужа! Но меня выгнали взашей, когда узнали, что я беременна. И я шаталась по улице, проголодалась, плакала… Мне негде было жить, спать! И тут меня нашел охранник, что прогуливался подле дома разврата. Привел к хозяйке, она согласилась меня приютить. Но только затем, чтобы потом… – Марьян закрыла лицо руками и зарыдала еще горше.

– Затем, чтобы насильно сделать тебе аборт и продать подороже, – мрачно подытожила я и посмотрела на Марьян. – Но у тебя и живота, наверное, еще не было? Маленький срок был? Как и у меня.

Марьян изумленно моргнула на слово «аборт», но закивала отчаянно. А я поежилась. Между нами с Марьяной была большая разница. Она выжила после такого зелья. Потому что был маленький срок. А я… уже умерла от выкидыша однажды. Что, если я выпью такое зелье и просто умру? Тут же Средневековье. И врачей-спасателей нет.

– Я хотела предупредить тебя. Лучше беги! А то туго тебе придется! Не хочу, чтобы кто-то повторил мою судьбу. И страдал потом, – Марьян поспешно сунула мне в руку несколько кусков хлеба и побежала к двери.

– Постой! – остановила я ее окриком. – Спасибо тебе. Ты очень добрая девушка. Но тут меня держат силой. Скажи, как мне выбраться?

Марьян задумалась. По ее личику было заметно, что она смышленая девушка. И через мгновение ее глаза озарились довольным светом.

– Я придумала! Я сказала всем, что хочу посмотреть на новенькую. Девушки отвели меня к тебе и тайком дали ключ от подвала. Но открыть дверь и выпустить тебя я не могу. Меня убьет хозяйка. Я могу прибежать к охраннику и сказать, что тебе плохо, как будто ты рожаешь! Тогда тебя переведут в другую комнату из подвала, где есть кровать. И оттуда ты уже сможешь сбежать! А я буду не виновата, и меня не накажут!

– Ну, рожать мне пока рано, наверное… у меня даже живота еще нет особо, – засомневалась я, положив руку на живот.

Марьяна только рукой махнула.

– Мало ли у беременной хворей! Подумают, что можешь ребеночка скинуть и сама умереть, если в подвале останешься. Может, от волнения схватки начались! А никто не заметил, что тебе плохо. Тебя и не видели вовсе почти. Ты девушкам не интересна, новенькую же заказал один мужчина, а ты не работать сюда пришла и их хлеб забирать. Так что постони, покричи, давай, у тебя получится!

Во мне умерла актриса. Погорелого театра, наверное. Но не суть важно. Я картинно повалилась на пол, схватившись за живот, и принялась громко стонать. Кричать. Всхлипывать. Результат не заставил себя ждать. Вскоре прибежали охранники во главе с Марьян.

– Что с ней? – неласково отозвался один из них, подозрительно проводя над моим залитым слезами лицом свечой. – Она дергается и воет, как ведьма.

«Черт. Переиграла», – подумала я и затихла на полу, изредка издавая жалобные стены и поглядывая исподтишка на Марьян.

Та тоже играла красиво. И запричитала, схватившись за голову:

– Ой-ой, госпожа будет недовольна! У девочки-то схватки! Видно, переволновалась, потеряет ребеночка! А вдруг проблемы какие? В обморок упадет или кровью изойдет, или грязь занесется на каменном полу-то? Нужно отнести ее на кровать, немедленно!

– Нет, – отчеканил второй охранник, злобно полосуя взглядом Марьян. – У нас четкие указания от госпожи. Не выпускать эту куколку из подвала.

– Да вы посмотрите, она едва дышит! – усилила напор Марьян, я подыграла ей новым отчаянным стоном, будто меня резали. – Она и шагу ступить не сможет, какой побег! Ее нести надо на постель! Давайте. А то если эта красотка умрет из-за вашей необразованности и черствости, я сама лично вас сдам госпоже! Что вы товар попортили. Уверена, хозяйка выдаст вас нашему гостю как виновников! И вы пожалеете о своем решении!

– А девка права, – дернул охранник своего товарища за рукав, на его лице был написан искренний испуг. – Надо забирать из подвала. А не то головой ответим. Помнишь, как в прошлый раз девка тут, в подвале, умерла? Какое разбирательство учинила госпожа? Она была очень недовольна!

– Ну, ладно, – нехотя согласился первый охранник и подхватил меня на руки.

Я закрыла глаза и тихо дышала, чтобы не выдать ликование. Ура, ура, у меня получилось! Хотя радоваться, конечно, еще