Змея, крокодил и собака - Барбара Мертц

мягко произнесла она. – Я знаю, что вам нравится общаться, и умоляю продолжать, как будто меня здесь и нет.

– Мы говорили об Эллис, – объяснил я. – Роза знает, из каких она. Я пытался выяснить, что она имела в виду.

Роза ярко вспыхнула и принялась энергично полировать чайный столик.

– Роза, Роза, – ласково сказала тётя Эвелина. – Нельзя быть такой жестокой.

Не имею представление, что придало Розе смелости говорить. Обычно она просто бормочет: «Да, мадам» и распихивает ближайшие к ней предметы мебели. Я могу приписать её откровенность только одному из тех предчувствий, которые посещают нас с мамой, а иногда и других.

По-прежнему пунцовая, она решительно разразилась потоком слов:

– Простите меня, мисс Эвелина, но я думаю, что вам следует это знать. Она вечно подкрадывается и повсюду суёт свой нос. А однажды я поймала её, когда она выходила из комнаты мастера Рамзеса. Вы знаете, мадам, что ей нечего там было делать. Комната мастера Рамзеса – моя работа. И почему её не было дома, чем это она занималась во дворе глухой ночью, если мне позволено спросить?

Поистине сверхъестественно, мама и папа, какое потрясение все мы испытали в тот миг. Мы воззрились друг на друга с одновременно возникшим у нас диким предположением. Хотя оно было совсем не таким уж диким. Первой заговорила тётя Эвелина:

– Роза, вы сказали – из комнаты мастера Рамзеса? Что ей там потребовалось?

Я стукнул себя по лбу. (Я читал в книгах о людях, совершающих подобные поступки, но сомневаюсь, что это происходит на самом деле. Во всяком случае, не более одного раза.)

– Рискнём высказать догадку, согласны?– воскликнул я. – Как давно Эллис трудится у вас, тётя Эвелина?

Последующая дискуссия оказалась весьма оживлённой, и мы пришли к единодушному выводу. Моё огорчение по поводу того, что я упустил из виду такого очевидного виновника, было исключительно сильным. Но я, дорогие мама и папа, предложил план.

– Позволим ей найти то, что она хочет, – провозгласил я. – Пусть она покинет нас, забрав это с собой, причём даже не подозревая, что нам известны её намерения.

Тётя Эвелина и Роза приветствовали эту идею с таким льстящим мне восхвалением, что я не знал, куда деться от смущения. Ещё более лестным было их предположение, что я смогу создать достоверное факсимиле[240] документа, о котором идёт речь, поскольку, как вы знаете, дорогие мама и папа, оригинал находится в папином… (последние два слова были вычеркнуты)... в другом месте.

Я сразу приступил к работе. (Подделка – увлекательное хобби. Я добавил её в свой список полезных навыков, которые следует оттачивать практикой.) Осознавая, что правдоподобие в данном случае является жизненно важным, я использовал лист из папиного блокнота. (Зарисовку одной из раскопок в Дахшуре, которую я изъял, чтобы изучить его реконструкцию храма у пирамиды. Существует несколько моментов, о которых я хотел бы поговорить с ним в будущем). Но продолжаю: мне пришлось состарить бумагу. Конечно, для этого потребовался ряд экспериментов, пока я не пришёл к решению запечь лист в духовке после обтрёпывания краёв и смачивания водой. Затем я нарисовал копию карты, чьи начертания имел весьма веские причины помнить, на другом листе из блокнота и повторил тот же самый процесс. Результат оказался исключительно удовлетворительным. Вряд ли стоит упоминать вам, дорогие родители, что вписанные мной показания компаса не имели никакого отношения к оригиналу. Кроме того, я сделал ещё несколько изменений.

Следующим вопросом было – где скрыть документ? Библиотека казалась наиболее подходящим объектом для этого, но мы согласились, что было бы целесообразно обратить внимание Эллис на точное местонахождение.

Без всемерной помощи и драматических талантов Розы план никогда не достиг бы своей цели. Выяснилось, что библиотека является ещё одним из тех участков дома, где у Эллис нет причин находиться. (Очевидно, ты была осведомлена об этом, мама, а я – нет, и потому нашёл довольно интересным определение сравнительных обязанностей и зависящего от них уровня положения в обществе[241].) За эту комнату отвечала Мэри Энн, горничная тёти Эвелины. Так что было необходимо удалить Мэри Энн, потому что с её характером она никого не способна обмануть. И потом, мы понимали: чем меньше людей посвящено в наши намерения, тем лучше.

До того, как перевернуть страницу, я убедился, что к бедной Мэри Энн не пришлось применять слишком жёсткие меры. Эта милая седоволосая женщина никогда никому не причинила никакого вреда.

Случай с львом, как выразилась Мэри Энн, изодрал в клочья нервы, уже измотанные другими событиями, поэтому оказалось нетрудно убедить её взять отпуск на несколько дней. (Мэри Энн вообще легко убедить в чём угодно.) Как только она ушла на вокзал, Роза упала с лестницы и вывихнула лодыжку. (В действительности вывиха не произошло, мама и папа, но само исполнение сцены Розой было невероятно убедительным.) Это означало, что приходилось задействовать Эллис для выполнения некоторых работ, ранее являвшихся обязанностями Мэри Энн и Розы.

Любезность, с которой она согласилась взять на себя задачу убраться в библиотеке, явилось последним и решающим доказательством её коварства. По словам Розы и тёти Эвелины, настоящая горничная известила бы об увольнении, но не согласилась бы выполнять унизительный приказ. (Увлекательно, не так ли? Я понятия не имел, что в комнате для прислуги царят такие недемократические взгляды.)

Оставались ещё две детали: удалить дядю Уолтера из библиотеки, пока Эллис занимается поисками, и дать ей чёткий намёк относительно того, где искать. Тётя Эвелина заверила нас, что сможет справиться с первой трудностью.

(Они ушли на весь день. Я не знаю, чем они занимались.) Я взял на себя обязательство уладить вторую трудность. Осмелюсь сказать, что моё представление не убедило бы маму, но Эллис не очень умна. Я позволил ей поймать меня в процессе чтения бумаг, которые дядя Уолтер держит в закрытом ящике своего стола. Я виновато вздрогнул, притворившись, что заметил её, и скорость, с которой я судорожно запихнул документы в ящик, усилила правдоподобие моего выступления. В спешке выбежав из комнаты, я, разумеется, забыл запереть ящик.

Я с удовольствием сообщаю вам, мама и папа, что наша хитрость успешно сработала. Эллис ушла – вместе с сумкой, своим багажом и фальшивым документом.

Теперь, дорогие мама и папа, перейдём к лучшей части плана. (Скромность мешает мне упомянуть, кому принадлежала эта идея.) Как только наши замыслы увенчались успехом, мы воспользовались этим удобным аппаратом, телефоном,