Путь Наставника 2 - Игорь Ан
Особых распоряжений оставлять не пришлось. Бивень и так прекрасно понимал, что делать можно, а чего нельзя. Единственное, что я напомнил, это обеспечить покой Коржу. Ему хотя бы сегодня не стоит нагружать руку. Потом посмотрим, как будет, думаю, что разрабатывать сустав придётся, и, возможно, поначалу через боль. Уж слишком он неприятно выглядел до вправления. И где он его так повредил? Понятно, что в котельной была суматоха, когда чёрные напали, но так…
Когда мы с Куцым уходили, Бивень глянул мне вослед таким взглядом, будто просил его спасти. За те несколько минут, пока мы собирались, малышня насела на него, требуя то одного, то другого. Интересно, кто с ними возился в котельной? Или там было как-то иначе всё устроено? Я привык относиться к детям до десяти лет, как… как к детям. А ведь здесь ситуация иная. Они гораздо взрослее, чем выглядят. Я же, взяв их под крыло, моментально сменил парадигму их существования. И они это сразу почуяли и изменились. Насколько всё же гибкое сознание у детей. Меньше суток потребовалось, чтобы стать вот такими… детский сад — штаны на лямках. Нет, так не пойдёт. Я не смогу дать им счастливого детства. Да, не собираюсь я их и жёстко эксплуатировать, но дисциплина нужна, это точно. Пара часов после пробуждения это однозначно показали.
— Будь с ними построже, — посоветовал я Бивню. — Займи чем-нибудь. Главное на улицу не выпускай.
Эти мелкие умели работать, икать, собирать, наверняка даже попрошайничать, но едва у них выдался свободный момент, как выяснилось, они знали, и как беситься. Я улыбнулся. Какой бы тяжёлой ни была их жизнь, в ней всё равно найдётся место проказам. В своём мире я сталкивался немного с другой ситуацией. Там ко мне приходили трудные дети, у которых, тем не менее, была возможность видеть другую жизнь. Здесь же, жизнь беспризорника — единственное, что они видели. Им не с чем сравнивать, а оттого, кажется, что всё нормально, всё так и должно быть и нечего переживать.
Ладно. Я отогнал мрачные мысли. Так и в депрессию недолго скатиться, а у меня дела.
Мы с Куцым вышли на улицу, и он тут же облегчённо выдохнул. Похоже, и его утомил этот детский сад. Но ничего. Как только появится работа, мелюзге будет куда направлять неуёмную энергию. Маленький организм быстро адаптируется. А тут мы их вчера ещё и накормили. Пусть не сыто, но, видимо, достаточно, чтобы появилась силы на игры.
— Мастер у себя? — спросил я Куцего, чтобы поскорей перейти в деловой настрой.
Тот кивнул.
— Он живёт в лавке, где ж ему быть.
Я посмотрел вверх.
Между крыш домов виднелось серое небо. Сплошной слой облаков плотно закрывал встающее где-то за Стеной солнце, равномерно размазывая свет по свинцовому покрывалу. Будто из-под тонкой ткани смотришь. Не видно ничего вверху, и лишь можно угадывать. Где чуть светлее — там солнце. Где темнее — там его нет.
Надо бы узнать местное время, настроит часы и хотя бы быть в курсе, который час. При такой облачности даже время суток не всегда угадать можно. Особенно если поспать днём. Встанешь — и непонятно проспал ночь или всё ещё вечер.
Но сейчас никаких сомнений не было. Раннее утро. Ещё холодно после морозной ночи, ещё исходят дымками чёрные трубы на домах — ночью топили печи, чтобы согреться, а может, утром, чтобы приготовить еду.
Улицы были пусты, но я видел, что там, куда выходил проулок, кто-то открывал ставни, зажигал внутри помещения бледный свет. А масляные фонари, наоборот, уже погасли, израсходовав весь запас залитого в них с вечера топлива.
Лавка угольщика оказалась уже открытой. Сам мастер сидел на ступеньках, похоже, ждал именно нас.
Едва мы появились, он вскочил и сделал несколько торопливых шагов туда-сюда вдоль витрины. Я не помню, чтобы окна были отмыты так, что за ними виднелись несколько вёдер угля. Причём в каждом разный сорт. Похоже, угольщик воспрянул духом и выставил свой товар напоказ.
— Чего так поздно? — всё же недовольно произнёс он.
Но я видел, что недовольство напускное, а он рад меня видеть. Может, боялся, что не приду?
— Как торговля? — спросил я по-деловому.
— Вчера шла. Если бы не тревога, отлично бы продали. Олух-подмастерье, конечно, так себе работает. Руки у него сам знаешь откуда растут, но всё равно умудрился несколько мешков перебрать и продать.
Куцый довольно хмыкнул, похоже, из уст мастера эти слова звучали, как похвала.
Я ждал.
Угольщик вдруг словно бы спохватился, засуетился.
— Вот, — он достал из кармана и протянул мне две монетки по две копейки каждая. — За четыре мешка.
Я глянул на Куцего, тот кивнул.
— Спасибо, — поблагодарил я. — Всё устраивает?
— Да, — ответил угольщик. — И это… ещё… кузнец приходил.
Этого я и ждал, но сделал лицо максимально непроницаемым. Не стоит показывать огромной радости. Сначала надо выяснить, какой будет заказ.
— Предлагает покупать шесть мешков каменного угля в день и мешок антрацита для особых заказов. Каждый день! Представляешь?
Вроде и радовался угольщик, но говорил это так, словно было ещё какое-то НО.
Я выжидающе не него глянул. Он стоял и чесал затылок.
— Тут такое дело, в общем, он скидку хочет… на объём.
— И сколько?
— По шесть копеек за мешок и столько же за ведро антрацита.
Чего-то такого я и ожидал. Но если за антрацит ещё ладно. Я и так понимал, что слегка заломил цену изначально, но мешок отборного каменного угля за 6 копеек…
— Пусть за шесть копеек у конкурентов не сортированный берёт, — ответил я.
Угольщик закивал, но тут же возразил:
— Я то же самое ему сказал, но он говорит, что без скидки брать не станет.
— Дайте скидку на антрацит, но не на каменный.
— Тоже предложил — отказывается.
Да уж… незадача.
— И что вы от меня хотите? Продавец вы. Торгуйтесь. Если готовы, то дайте скидку.
Я пожал плечами.
— Если я дам ему такую скидку, то моего интереса совсем не останется. За шесть продал, копейку тебе. Мне всего-то пять и осталось. А я же его тоже не из… хм воздуха беру. Я его покупаю в добывающей артели. Проще ничего не делать и смесь за четыре продавать. Нет?
В общем-то, я его понимал. И прекрасно видел, к чему он клонит. Меня он продавливал. Вот к чему был весь этот разговор.
— Давай с тех мешков, что кузнецу пойдут, я тебе по полкопейки платить буду.
