Идеальная для космического босса - Ксения Хоши

в тот же миг понимаю, что попал в западню. Тактильный контакт с ней — это как включение древнего рефлекса. Мозг протестует. Тело требует.

Я втираю масло ей в плечи. Аккуратно. Плавно. Массирую мышцы, чувствую, как она постепенно расслабляется. Её дыхание становится ровнее. Но я слышу каждый её вздох, как биение своего сердца.

— Расскажи мне о семье. О Земле. Где училась? — спрашиваю я невзначай.

— Университет лингвистики в Новом Мадриде… — тихо начинает она. Голос дрожит. — Папа работал в частной логистике, мама преподавала. Они… погибли в аварии. Я работала в адаптации инопланетных гостей на Земле. Платили копейки, а выбиться не получалось. Все позиции схвачены и куплены. Я продала всё, чтобы прилететь сюда. Я хотела заслужить признание там, где меня оценят по достоинству.

Она говорит уверенно. Без колебаний. Всё звучит как правда. В голосе — тень боли, видимо, переживает о родителях.

Я слушаю. Запоминаю. Сверяю с досье. Всё, что она говорит — совпадает.

Продолжаю массаж, ухожу ниже — вдоль позвоночника, к пояснице. Масло делает кожу шелковистой. Я почти не дышу.

Она тянется рукой, чтобы убрать волосы с шеи. Поднимает плечо, бросает на меня взгляд — и делает это… так, что мне срывает предохранители. Резко замираю. Сердце пропускает удар.

Это личный фетиш, женщина выглядывающая из-за плеча. Она не могла этого знать, сделала случайно. Не нарочно. И оттого невероятно естественно.

Я смотрю на это её движение — невинное, неосознанное и внутри всё закипает.

Пульс стучит в висках. Я уже не смогу остановиться.

Руки сами скользят ниже, между её бёдер. Она вздрагивает. Не от страха — от желания. Мокрая. Вся. Я тихо стону, сглатываю ярость и возбуждение. Массаж окончен.

После я выясню, что с моим сигма-кодом, а сейчас… сейчас я возьму её так, как захотел с первой секунды.

10.

Дэйн

Я смотрю на неё, лежащую на животе, расслабленную, тёплую, с медленным, ровным дыханием. Массаж убрал всё напряжение, растопил её тело под моими ладонями — но моё не отпустило. Наоборот.

Я разрываюсь.

Хочу её до боли в челюсти. До дрожи в мышцах. До озверения.

Саша — мой наркотик. Я даже не знал, что так можно хотеть. Она сводит меня с ума не ласками, а самой своей кожей, запахом, звуком дыхания. Я сгораю от неё.

И эта жажда — не та, что можно погасить разом.

Я ложусь рядом. Пальцы скользят по линии позвоночника. Она вздрагивает. Не от страха — от желания. Переворачивается на спину, и я вижу её лицо. Губы приоткрыты. Щёки пылают. Глаза смотрят с ожиданием.

Она знает, чего я хочу. И она — хочет этого тоже.

— Саша, — рычу. — Сейчас я не остановлюсь. Не хочу останавливаться. Не могу.

Она кивает.

Я срываюсь. Мои губы захватывают её шею. Целую. Кусаю. Пальцы грубо сжимают бёдра, развожу их, ложусь между. Я не тороплюсь войти. Пока что — просто трогаю. Ласкаю. Изучаю.

Она уже влажная. Там всё пульсирует от возбуждения. Я наклоняюсь и провожу языком по её груди. Обхватываю губами сосок, а рукой дразню вторую грудь.

Саша извивается. Стонет. Бёдра подрагивают. Я не говорю больше ничего. Зачем, если тело кричит за меня?

Мои пальцы опускаются между её ног. Я вхожу двумя. Она захлёбывается стонами. Мокрая. Горячая. Я чувствую, как она сжимается — и продолжаю. Дразню, качаю пальцами в ней, одновременно облизываю её сосок, пока она не выгибается дугой.

Оргазм пронзает её, как ток. Она вскрикивает. А я только сильнее возбуждаюсь. От её запаха. Вкуса. Вздохов.

Я не могу больше.

Вхожу в неё не резко, одним плавным движением. Она всхлипывает — не от боли, от удовольствия. Её ногти впиваются мне в плечи. Я хватаю её за бёдра и начинаю двигаться. Сначала медленно. Глубоко. Потом быстрее. Жёстче.

Я хочу утонуть в ней. Я хочу, чтобы она кричала от удовольствия. Чтобы не могла думать, говорить, дышать — кроме как моим именем.

Она кончает снова. И снова. Я не считаю. Я двигаюсь в ней, точно от этого зависит моя жизнь. Моё спасение. Моё дыхание.

Пот заливает лоб. Сердце грохочет в груди. Она стонет подо мной, извивается, закусывает губу, хватает меня за лицо и целует, будто я её последняя надежда.

И тогда я позволяю себе сорваться.

Толчки жёсткие, глубокие, яростные. Я врываюсь в неё до конца, зарываюсь лицом в её шею и рычу, теряя контроль, изливаюсь внутри неё. Саша кричит и сжимается в последнем оргазме, доведённая до изнеможения.

Я замираю. Она подо мной, вся в испарине, мелко дрожит. А я ещё держу её за бедро, не отпуская. Всё моё нутро хочет остаться — держать, гладить, впитывать. Но не сейчас.

Саша засыпает почти сразу. Улыбка на губах. Дыхание ровное. Я смотрю на неё ещё мгновение. Потом поднимаюсь. Одеваться сейчас почти болезненно. Хочется остаться. Лечь рядом. Просто держать руку на её теле. Но я ухожу. Не бужу Сашу и тихо закрываю дверь.

Злюсь. Но не на неё. На себя.

Шрад. Что ты делаешь, Орвен? Кто ты теперь?

К ШаарКану всё! Плевать, что ночь. Я знаю, куда еду. И зачем. Я выясню, кто превратил меня в зверя.

Тэй Йирст, мой друг-генетик, живёт на крыше небоскрёба, над собственной лабораторией. У него всегда включён сканер: если гравикар приближается, ему на пульт приходит сигнал. Мне стоило позвонить, но я слишком взвинчен.

Тэй Йирст

Друг Дэйна, генетик, исследователь, владелец частной лаборатории

Сейчас система оповещения Тэя не спасает.

Я вламываюсь в апартаменты друга посреди ночи, даже не извинившись. Тэй — вихрастый, заспанный, в шелковом халате.

— Шрад, Дэйн, ты серьёзно?! — бурчит он. — Три часа ночи.

— Мне нужен генный анализ. Срочно. На сигма-код, — выпаливаю с порога. — Мой профиль в архиве, но проверь руками. Я не доверяю автоматике.

Он моргает, осознавая мой тон.

— Что-то произошло? — тянет неуверенно.

— Просто проверь. Сейчас. — Я решительно