Древнее сокровище - Зинаида Порох

из Акимовой хаты, в котором так любила вязать Полина Степановна и за которым прятался один крысёнок-оборотень. Арония сохранила этот раритет, отреставрировав его в мастерской.

Владислав, плеснув в стакан минеральной воды, подал его жене.

— Ты не волнуйся, солнышко, разберёмся! — пообещал он.

И стал вертеть в руках отобранные у жены бумажки.

Но то ли у него после уличного солнца в глазах рябило, то ли текст документов был слишком мелок и уборист, но Чуров никак не мог одолеть эти нули, буквы и цифры. Всё путалось в какую-то белиберду.

— Вот так сюрприз! — почесал он макушку. — У вас такие именитые родственники? — удивился он.

— Жаль, до сего дня я об этом ничего не знала, — хмыкнула Арония, ставя пустой стакан на столик рядом. — А то б не пошла замуж за простого майора — принца б искала. Думаю, и бабуля тоже ничего не знала. Так прожила… Эти сумасшедшие деньги слегка запоздали.

— Сумасшедшие? Да что там за сумма? — озадачился Чуров и, прищурившись, снова всмотрелся в бумаги…

М-да! Что-то у него со зрением, наверное. Надо меньше за компьютером сидеть, а, может, уже пора и очки заказывать…

— Там написано: два с половиной миллиарда рублей! — вздохнув, сказала Арония из кресла. — Или… сколько это в долларах?

— Не может быть! Может — миллионов?

Владислав потёр глаза и сумма — указанная и цифрами, и прописью, наконец, проявилась. И была именно той, которую назвала Арония…

— Моя родословная для меня всегда была большим ребусом, — задумчиво говорила та, потирая поясницу. — Не знаю, можно ли её когда-нибудь разгадать. Моя родня с маминой стороны, не к ночи будь помянуты, жили во дворцах и в золоте купались. Но я лучше уж буду есть с деревянной тарелки… — пробормотала она. — А тут ещё и с папиной стороны сюрприз. Может мне теперь носить фамилию: Чурова-Санина-энд-Бонэ-Кудеярова? — усмехнулась она. — Когда мы с бабулей получим компенсацию за этот московский особняк, мне будет позволено всё! Даже четверная фамилия.

Чурова, внимательно слушавшего её, вдруг осенило:

— Компенсацию? За особняк? И имя того богача, что его покупает, неизвестно? Я понял! Этот благодетель — вор и негодяй Ратобор! Это он крутит тут с ообняками! Больше некому! — воскликнул Владислав. — Таким хитрым путём он возвращает тебе половину клада! Которая принадлежала твоей матери Арине! Только не пойму, кого он любит? Тебя или её! — зло стукнул он пладонью +о столу, на котором с грохотом подпрыгнули кастрюльки и плошки. — Даже вот графский титул подарил!

— А посуда причём! Её зачем бить? — хмыкнцла Арония. — Да и я тоже не причём! Бабуле документы прислали! Это она — Бонэ-Кудеярова! Я — Санина, а теперь вот ещё и Чурова.

— Он наверняка знает, что ты теперь под подпиской, — отмахнулся захваченный своим озарением Чуров. — Тебе нельзя получать такие деньги от кого бы то ни было! Тем более — от неизвестных людей. Кроме того, фамилии твоих матери и отца известны, а бабуля — детдомовская. Вот он и шлёт компенсацию Полине Степановне! У неё ведь кроме тебя никого нет!

— Почему же? — усмехнулась Арония. — А её балетмейстер? Возьмёт и оформит с ним брак, сделав его наследником!

— Тут такие деньги, что всем балетмейстерам хватит! Два с половиной миллиарда рублей! — покачал головой Чуров. — Неужели те цацки в сундуке так дорого стоили?

— Конечно! Там были какие-то скипетры и подвески, похоже — фараонов, хотя я в этом ничего не понимаю! Подумаешь — всего-то около тридцати миллионов долларов за такие раритеты! — пожала плечами Арония. — Я слышала, за рубежом есть виллы, которые и подороже стоят.

— Что, маловато будет? — прищурился Чуров.

— Да ну тебя! — отмахнулась та. — Если это за клад, то мне не надо ни копейки! Надо же! Я удивлена! — призналась она. — Неужели у Ратобор совесть проснулась? Два года прошло!

— Старая любовь не забывается! — хмыкнул, злясь, майор. — Совесть проснулась? Думаешь, она у него есть?

Арония только вздохнула. Как оказалось, майор Чуров очень ревнив. И то, что она работает в мужском коллективе, постоянно раздражая мужа, создавало проблемы. А когда на горизонте опять возник Ратобор, то мрачные тучи совсем его накрыли.

— И что ты будешь делать с этими деньгами? — нахмурился Владислав.

— Я? Спроси сначала у бабули! То есть — у Полины Бонэ-Кудеяровой? — отмахнулась Арония. — Может, просто порвать это письмо? — задумалась она. — Бабуля ведь так и не поняла, кому оно и насчёт чего. Ещё удар хватит от такого количества нолей!

— Это, конечно, выход, но очень неразумный, — покачал головой Чуров. — Пришлют новое письмо… Бонэ-Кудеяровой.

— Тогда надо отказаться от особняка! — заявила Арония.

— Тогда Ратобор его не купит и останется при деньгах. Он уже обобрал наше государство, а ты хочешь чтобы маг и дальше богател на ворованнмм? Думаю, он только будет рад такому твоему решению! И будет считать, что рассчитался с тобой — пытался, мол, да ничего не вышло.

Арония, упрямо выдвинув подбородок, молчала.

— Эх ты, математик! — усмехнулся Владислав. — За эти фальшивки, которые Ратобор тебе оставил, ты получила мизер — как говорит твой домовой Михалап. А теперь он возвращает тебе реальные деньги за настоящие драгоценности! Правда, я так и не смог понять — почему этот вор так поступает? Может, помирать собрался и покупает себе вход в рай? — ехидно проговорил он. — Спонсор африканский! Зачем тебе отказываться от миллиардов? Сдай эти деньги опять в Детский Фонд! Пусть Ратобор и не надеется, что ты вернёшь их ему! — сердито заявил Чуров.

Хотя, с чего он взял, что маг на это надеялся? Ведь не указал же он своё имя в документах.

— А ведь верно! — спохватилась Арония. — Знаешь, Владислав, я раньше не верила, что беременность живота притупляет мозги, но, наверное, так и есть! Я отдам эти деньги в Детский фонд! В прошлый раз они отчитались передо мной за каждую копейку. Но что такое для них — полмиллиона? На одну операцию, да и то не на каждую хватит. А эти деньги многим помогут! Так и сделаю! Думаю, бабуля согласится, когда узнает, что это снова за клад. Или снова применю гипноз, — усмехнулась она. — А то, как ей объяснить, откуда взялись новые сокровища? Да уж — врать только начни, потом не остановишься!

— Вот и умница! — бережно обнял её Владислав, — Если у него совесть проснулась, то у нас — нет! Не отдадим ему ничего!

— Согласна! Ты иди, Владислав — там Щеглов должен подъехать, займёшь его! А я тут ещё немного посижу, — сказала Арония, снова потирая поясницу.

— Да, да, солнышко. Отдохни! — кивнул Чуров и вышел из кухни.

Письмо оставил на подоконнике.