Птицелов - Алексей Юрьевич Пехов
Откуда-то из-за угла, на осторожных лапах показалась седьмая дочь, осклабилась, прижалась к ногам хозяйки.
Тигги сладостно потянулась так, что мы слышали, как где-то в позвоночнике у неё хрустнуло. Начала рыться у себя под ногами, отбрасывая стебли, вырывая цветы, пока не подняла золотистую руну, собственность вьитини, довольно осклабившись железными зубами. Покосилась на нас, сплюнула свою руну в ладонь, к трофейной, сорвала мак, подошла лёгкой танцующей походкой, пахнущая Илом, кровью, смертью, опалёнными волосами и тряпкой, а ещё весенними нежными первоцветами и чуть наклонилась, чтобы смотреть Иде в глаза:
— Ты очень красивая, маленькая сестра, — промурлыкала суани, с нежностью коснувшись локона её волос. — Как твоё имя?
Девушка поколебалась, но ответила:
— Ида Рефрейр.
— Тебе подходит. Как и Кобальт. Ты вкусно им пахнешь, сестрица, — Суани сунула стебель мака колдунье в волосы. Прошептала задумчиво: — Ненавижу Кобальт. Он лжив и лишает воли, а после приводит к гнили. Как ты считаешь, выродок расстроится, если я убью тебя?
— Очень расстроюсь, — сказал я без сомнения.
— Хм… — в этом звуке было столько разочарования. — Может быть, я ревную её к тебе, выродок.
— Я — Раус.
— Имена для меня ничего не значат. Принеси мою шляпу.
Это было обращено к седьмой дочери, та проворно исполнила приказ и суани водрузила потерянный в бою головной убор на тусклые соломенные волосы.
— Мне стоит поблагодарить тебя за помощь, — я постарался отвлечь её от мыслей об убийстве.
— Благодари, — благодушно разрешила Тигги. — Приятно слышать слова благодарности от потомка Когтеточки. Хоть кто-то из вашего рода скажет мне «спасибо».
— Спасибо.
Она важно кивнула, затем пожала плечами:
— Каприз всегда был самовлюбленным уродом. А в итоге маленькая сестра смогла его покусать. Какой позор… Я лишь закончила начатое тобой, девица. Не так уж было и сложно.
Тигги кажется что-то решила для себя и чуть отстранилась, расслабляясь.
— И всё же ты суани, а победила вьитини. Это не просто.
— Она не суани, Раус, — тихо сказала Ида. — Давно не суани. И равна ему по силе.
— Маленькая сестра опытна, — улыбнулась росска. — Видит то, что не дано утратившим дар выродкам. Что же ещё ты знаешь про меня, чего не знает он?
— Ты Тигги по-прозвищу Удача. Тигги Железные зубы. Та, кто часто служит нескольким хозяевам. Та, что приходит в Айурэ, когда ей заблагорассудится.
— Там вкусное мороженое. Я не могу перед ним устоять. Что ещё, маленькая сестра?
— Лишь то, что написано в старых книгах и чему учат в Школе Ветвей. Твой учитель отказался от тебя.
Тигги глянула на меня, хихикнула, точно безумная.
— Ах, маленькая сестра. А ведь забавный выродок не знает очевидных вещей. Очевидных для нас с тобой.
Ида бросила на меня удивлённый взгляд, и я чуть пожал плечами, говоря этим, что мало понимаю, о чём они. Кобальтовая колдунья пояснила:
— Колдовству её учил Когтеточка. Перед тобой его ученица.
Я осмыслил услышанное:
— За что он ударил тебя саблей?
Тигги машинально коснулась шрама, скрытого за левым ухом, голубой глаз сверкнул печалью:
— Это было спустя годы, после того как он меня выгнал. Я вновь его разочаровала, но иначе не могла, ведь думала, что он убил моего друга. Но, дела прошлые. Чего уж там теперь обижаться?
— В прошлую нашу встречу ты сказала, что учитель прогнал тебя, потому что ему не нравились твои методы. Почему Когтеточка отказался тебя учить?
От моего вопроса её перекосило, глаз прищурился и она, переживая давно прошедшее, прошипела:
— Ты слаба, Тигги! Ты хочешь с ними договориться, Тигги, а они заслуживают не разговоров, а силы! Повзрослей уже, Тигги, мира не будет, если ты веришь каждому! Ты слишком добра, Тигги! Ты слишком наивна, Тигги! Хватит всех жалеть, Тигги! Я разочарован в тебе, Тигги! — в её горле клокотала обида. — И я вытравила из себя веру в людей, доброту, наивность и жалость. Всё, что он так презирал на своём пути в борьбе с теми, кого считал врагами. Стала действовать его методами, не веря никому и ничему. И знаешь, что, выродок? Он всё равно не принял меня, лишь наградил этим шрамом, за то, что я пришла к нему! За то, что выступила на другой стороне!
Она задышала тяжело и Ида осторожно коснулась меня, предупреждая, чтобы я не влезал, не говорил и не провоцировал ее. С губы Тигги потекла слюна, но она не заметила этого, бормоча что-то на квелла, став совершенно потерянной.
— Я чую в тебе такую же кровь, как и в нём, обречённый на внимание Костра выродок. Он тоже был награждён им сполна, а после выбросил, как и многих других. Ты такой же, как он?
— Нет, — твёрдо сказала Ида. — Он Раус Люнгенкраут и капля крови прошлого не заставляет его походить на своего очень далёкого предка. В нём нет нашего дара, а значит и изъянов.
— Хм… — голова склонилась набок, пустая глазница была жерлом могилы. — Маленькая сестра, ты романтична и наивна, как и любой из Кобальта. Слишком влюбчива, я слышу это в твоём сердце. Ваэлинт, эта древняя мерзкая сука, тоже раньше была такой же, как ты. Желала верить ему, быть рядом. Любить. Все мы этого желали. Но он слишком боялся, что желают не его, а Птицееда. Он подозревал всех, даже своих детей. Чего уж говорить о тех, кого считал друзьями и любовницами?
— Он подозревал зря? — Ида не отступила.
— Нет, — железные зубы сверкнули. — Не зря. Все мы хотели руну. Купить за свою любовь, преданность или тела. Украсть. Захватить. Вырррррвать! Обладать ею, подчинить себе сам Ил! Идти по нему гордо, не боясь изменений и никого вокруг. Я ничуть не лучше. Птицеед до сих пор снится мне в приятных тёплых снах.
— Тогда можно ли его обвинять в том, что он стал подозрителен?
— Ну не могу же я обвинять свою жажду стать сильнее? — Хихиканье, затем щелчок пальцами, словно решение найдено:
— Ладно, я приму твой аргумент, сестра. Отсутствие дара — большое достижение, чтобы не быть Когтеточкой. Но метка Костра — почти что приговор. Хватит уже шептать
