Воины Горизонта - Владислав Николаевич Зарукин

и окутал себя исцеляющими плетениями. — Уф-ф… Вот так значительно лучше... Эй, а что у нас с Эльмом?

Беловолосый воин валялся, как сломанная кукла, в нескольких шагах от меня.

«Он всё ещё без сознания. — написал Феникс. — Но зато жив и даже не ранен. Я думаю, что он скоро очнётся».

Осмотрев Эльма, я пришёл к тому же выводу, что и тотем — дыхание у воина было ровным, а ран или каких-либо повреждений не наблюдалось. Оставив его в покое, я осмотрелся.

— Разлом, говоришь?

Я, Феникс и Эльменри находились на плоской поверхности здоровенной скалы, расположившейся у стены гигантской пещеры. Сама пещера, с плавностью опускаясь, уводила куда-то далеко-далеко, а выглядела при этом так, словно отслужила свалкой для нескольких поколений берний-механизаторов. Разломанные и насквозь проржавевшие промышленные станки, остовы роботов и големов, какие-то металлические конструкции – всё это было свалено в громадные кучи и возвышалось по сторонам от выложенных каменными плитами узких дорожек.

«Надо же. — подумал я. — Какое неприятное место...»

«Это некрополь, Мастер. Нам следует соблюдать осторожность».

— Некрополь? С чего ты взял?

«Символы на стелах. — ответил Феникс. — И на вон тех камнях – тоже. Они говорят о том, что это территория города мёртвых».

— У мертвецов городов не бывает. — пробормотал я и усмехнулся: – К тому же, этот Некрополь больше похож на какой-то завод. Или даже на то, что от него осталось…

– Где мы? – голос Эльменри раздался из-за моей спины.

– Рад, что все живы и находятся в добром здравии. – сказал Астемериус.

Я обернулся.

— Рад, что ты пришёл в себя, Эльм. Как самочувствие?

Эльменри зачем-то посмотрел на свои ладони.

— Не так хорошо, как хотелось бы. — сказал он. — Так мы уже попали туда, куда собирались? Или ещё нет?

Астемериус издал короткий гудящий звук.

— Да, попали. И я могу повести вас дальше в любое удобное для вас время.

Идти по каменным дорожкам псевдо-Некрополя оказалось намного проще, чем по покрытым аномальными образованиями полям. Хотя бы потому, что здесь не было монстров и нам не приходилось петлять, по несколько раз возвращаясь обратно по своим же следам. Рассматривая отвесные стены пещеры и завалы из непонятных конструкций, я раздумывал о том, что мир Мельнторна на проверку оказался не таким уж волшебным местом, как я изначально подумал. Разумеется, в нём нашлось место для множества невероятно красивых вещей и явлений, но внутренние конфликты и старания того же Павшего превратили это уникальное место во что-то невнятное и уж точно не соответствующее тому, чем оно изначально являлось. Даже обидно. Ну неужели местные жители сами не…

На этом моменте мысленных рассуждений я пробежался взглядом по обширному участку покрытой чем-то чёрным поверхности и непроизвольно застыл. Потому что, во-первых, мы поравнялись с тем местом, где совсем недавно произошла жестокая схватка с применением магии, а во-вторых – все эти сажа и копоть были следствием одной-единственной Руны, очертания которой навеки отпечатались в словно оплывшей поверхности монолитной скалы.

И пусть меня разорвёт сам Дкадд, если эта Руна не была наложена руками моего знакомого – Роана Менестреля.

Глава 31. Очень сильная магия.

— Всем стоять. — вполголоса произнёс я и мы остановились. Эльменри повернулся и вопросительно посмотрел на меня.

— Я знаю того, кто оставил все эти следы. — сказал я и указал на то место, где произошло сражение. — Хотя и не понимаю, каким образом его сюда занесло...

— Не хотел бы я повстречаться с вашими знакомыми. — заметил Астемериус. — Особенно, если они оставляют после себя такие следы. Должен сказать, что чувствую себя неуютно. Возможно, было бы разумней не задерживаться и отправиться дальше?

— Погодите минуту. — использовав Взгляд, я опустился на колено и внимательно осмотрел обугленную поверхность. — Руны Сингве и Альсаддор из Вечного Круга... Да, чёрт подери, это определённо работа Роана.

— А Роан — это рунный маг?

Я обернулся к беловолосому.

— Да. Только... я не понимаю, как он тут оказался. Последний раз, когда мы с ним виделись, он собирался оставаться в другом мире!

Эльменри пожал плечами.

— Ну и что? В тот момент он был в другом мире, а сейчас находится в этом. Почему нет? Не думаю, что это что-то меняет.

Я улыбнулся и поднялся на ноги.

— Да, ты прав. Просто я не ожидал, что он может оказаться где-то поблизости.

Мы двинулись дальше и шагали мимо завалов разнообразного технологического мусора до тех пор, пока пещера не изменилась, превратившись в длинную череду расположенных одна над другой широких площадок. Взволнованный своей последней находкой, я с максимальным вниманием осмотрел их все, но новых следов своего старого знакомого не нашёл.

«Какого чёрта? — раздумывал я. — Неужели Роан и Лирримир до сих пор сражаются с марионетками Павшего? Но почему так долго? И как Роан попал в Разлом на территории Мельнторна? Меня, что ли, разыскивал? Или что?»

Ответов на все эти вопросы у меня не было. А потом мы остановились перед большой пирамидой и время, отпущенное на воспоминания и размышления, истекло.

– Внимание! – прогудел Астемериус. – Впереди призраки.

И они действительно были там – немые и неподвижные, стоящие на широких каменных постаментах, где когда-то располагались красивые статуи. Сами изваяния – или, точнее, то, что от них осталось – были разбросаны по земле вокруг них. Выложенная плитами дорога проходила мимо постаментов и упиралась в чёрный провал прохода в здание.

– Видим. – кивнул я. Глядя на белесые силуэты призраков, я задумался о том, откуда взялись эти странные создания и почему они стоят на своих постаментах, но озвучивать свои размышления не решился. – Нам что – заходить в эту пирамиду?

– В пирамиду. – подтвердил шар.

«Выбитые тут символы утверждают, что внутри покоится воинство Верховного Вождя Арх-Атхета», – написал Феникс и у стены с правой стороны от входа появилась стрелка, указывающая на частично обвалившийся барельеф.

– Воинство? В одной пирамиде? – я улыбнулся, а лопоухий тотем пожал плечами.

«Тут так написано...»

– Если это место – гробница, то я бы предпочёл его обойти. – сказал Эльменри, а Астемериус озарился оранжевым светом и загудел: