Сорока и Чайник - Артём Скороходов

за мой счет? Что плохого я вам сделал? Я вас не обманывал, не подставлял и не использовал. Я просто пытался жить своей простой жизнью. Хотел завести жену и детей, хотел нормальную работу и не требовал ваших миллионов. С чего вы решили мою жизнь пережевать, выплюнуть и забыть? Неужели я такой плохой человек? Почему вы так со мной поступали? Со мной, со всеми этими косоглазыми уродцами, что теперь вокруг вас толпятся. Просто скажите, мне интересно. И всё сразу закончится, я обещаю.

И Герман, и Улицкий молчали.

— Ну что, нечего сказать?

— Ты не поймёшь, — ответил Герман.

— А вдруг?

— Есть великая цель, — сказал Улицкий. — Великая. Что значит жизнь одного обычного парнишки в сравнении с великим?

— Великая? Это твоё место канцлера? Или кто ты там теперь? Сотни людей с вырезанными мозгами. Сотни личинок, что отравляют простых людей, заставляют думать, что они принадлежат к касте великих и избранных?

— Я же сказал, что ты не поймёшь. Плевать этим маленьким людям на всё. Они ничего не хотят и ни на что не способны. Несколько смелых и умных людей смогут сделать из страны, да что там, из всего человечества, мир процветания. Не будет войн, не будет преступлений. Все будут жить спокойно и счастливо. Это достойная цель, чтобы пожертвовать одним молодым дураком, пьяницей и преступником.

— Хорошо, я вас услышал, — после небольшой паузы ответил Фёдор. Многорукая тень исчезла с крыши. — Животное, забери големов и уходите. Я сдаюсь. Слышишь, Улицкий? Я не оказываю сопротивления. Я хочу назад. Я не хочу видеть больше эту грязь и нищету. Я хочу, чтобы Матушка приняла меня назад в Семью. Пусть и вашу. Не хочу больше убегать и скрываться. Хочу, чтобы снова всё стало хорошо и понятно.

Слуги стали обступать его со всех сторон.

— Ну уж нет, — ответил Улицкий. — Раз ты в нашей власти, то…

Внезапно в воздухе повисло тихое журчание. Легкое, на грани слышимости. Все замерли и синхронно повернули головы, как будто прислушивались. Продолжалось оно всего несколько мгновений, но поведение людей сразу изменилось. Тревожное выражение лиц пропало, движения стали спокойные и уверенные.

— Разоружите его и свяжите чем-нибудь руки, — высокомерно приказал Улицкий, у которого сразу изменился тон голоса. — Автоматонов не выпускать, отведите их в кладовку. Прикажи им чтобы слушались, Фёдор.

— Животное, — хмыкнул Фёдор, протягивая вперёд руки, — слушайся этих, выполняй всё, что тебе будут приказывать, и следи за големами.

— Слушаюсь, хозяин, — Животное встал по стойке смирно, глаза его вспыхнули ярче.

Роботов увели, а Фёдору, который совершенно не сопротивлялся, связали руку бельевой верёвкой и повели внутрь особняка. Его сразу повели вниз по лестнице. Несколько пролетов он спускался в окружении десятка слуг. Фёдор не дёргался и вёл себя послушно.

Высокие дубовые двери с парой масляных ламп по бокам сразу создавали атмосферу торжественности и величия. «Ничего себе здесь подземелий нарыли», — подумал Фёдор.

— Да тут целый оперный зал, — усмехнулся он, когда его ввели внутрь.

Ряды скамеек спускались вниз и заканчивались освещенной лампами сценой, покрытой красной тканью. Всё-таки у «них» на корабле Матушка пела Песнь в трюме и все сидели прямо на полу или на подушках, а тут явно подошли к делу с размахом. Над сценой висело большое, в три человеческих роста, изображение Солнца с длинными позолоченными лучами. Дорого-богато. Весь зал был заполнен людьми. Чиновники, дворяне, офицеры. Всё высшее общество тут как тут.

— А где же примадонна? — повернулся Фёдор и спросил Улицкого.

— Заткнись, — зло ответил тот. — Не смей своим грязным языком…

Раздалось журчание, и все опять замерли. Из-за кулис на сцену вышла высокая фигура, завёрнутая с головой в длинное жёлтое одеяние.

— От-ро-дье, — пропиликал ее неестественный голос.

— Здравствуй, Матушка! Вот, в гости решил наведаться! — крикнул ей Фёдор и тут же получил болезненный тычок в бок.

— Какой ин-терес-ный Отец у тебя в го-ло-ве, — заявила Матушка и плавно, как будто не двигая ногами, поплыла к Фёдору. — Сильная ветвь.

Из-под капюшона на него уставились два фасеточных глаза. Оса протянула черную когтистую лапу и ощупала лысую голову.

— Оч-чень не-об-ыч-ный. Будут силь-ные де-ти. Ты правильно пришел. Не будем есть. Поможем. Спасём. Будешь Отец Прима, — уверенно заявила она.

— Счастлив оказанной чести, — заверил её Фёдор.

Все смотрели на него, а он же глядел прямо и видел, как огромное изображение Солнца над сценой начало раскачиваться и из-за него стали появляться длинные металлические и костяные лапки.

— Запереть и кормить, — приказала Матушка. — Скоро Рож-де-нье, фаза Луны под-хо-дить.

Она начала поворачиваться, но Фёдор вдруг сделал шаг вперёд и воскликнул:

— Матушка! Подождите! Одна просьба!

Оса чуть отпрянула, но повернулась и прожурчала:

— Что, от-ре-бье?

— Может хоть обнимемся? А то как-то прям не по-людски.

В этот момент Солнце над сценой не выдержало и с грохотом упало вниз. Из многометрового отверстия в стене полезла огромная бесформенная масса конечностей, черепов и щупалец. Все на секунду замерли, в шоке смотря на сцену и пытаясь понять, что происходит.

— Кусо-о-очки! — громогласно заорало Большое Тело.

Сзади в зал зашел Животное с големами, все покрытые брызгами крови. Роботы захлопнули двери, и големы уперлись в них, чтобы не дать никому их открыть. Их задача была простая. Никого не впускать и не выпускать. Животное пальнул в потолок из револьвера и тоже заорал:

— Кусочки!!!

Глава 34

Время почти замерло, всё вокруг стало двигаться медленно и лениво. Фёдор прыгнул вперёд, пытаясь сбить с ног Матушку. Два лоботомита как псы кинулись наперехват, сбивая его с ног и пытаясь придавить собой. Хитиновые ладони Фёдора вонзились в лоботомита, тот захрипел. Заостренные пальцы разорвали верёвки. Теперь повоюем.

Вопли, звук перевернутых скамеек, пальба Животного, визги слились в жуткую, медленную, оглушающую мелодию. Фёдор скинул тело Просветленного, вскочил, увернулся от идиота с кортиком. Забрал у него из рук оружие. Чуть повернулся, чтобы оружие другого воткнулось ему в бронированный живот. Всадил кортик в лысину какого-то графа.

Где Матушка?

Фёдор вошел в состояние транса. Тело действовало автоматически, легко уклоняясь от сонных движений противников, мгновенно ударяя, прикрывая себя хитиновыми ладонями. Это было похоже на то, как он разбирался с врагами раньше, но теперь он всё видел и осознавал. Он видел за телами жёлтое одеяние Осы. Надо добраться туда. По голове сзади прилетело скамейкой, Фёдор упал, и на него навалилась пара пахнущих одеколоном тел. Пальба из револьверов захлебнулась.

Тела тех, кто был сверху, снесло порывом костяного ветра. Лоботомитов подняло десятком стальных рук и разорвало на части. Фёдора окатило брызгами крови. Вопли начали стихать.