Любовница отца. Исступление - Лена Голд

– Диан, а ты останешься со мной? – спрашивает Иришка, пока я разбираю пакеты.

– Малыш, – вздыхаю я, опускаясь возле сестры на корточки и сжимая ее ладошки, – только пока не закончится время посещений.

– Но я видела, что с другими детьми ночуют мамы.

– Солнышко, только с детками до пяти лет. А тебе уже семь. Но я приду с утра, как только разрешат, – обещаю погрустневшей еще больше Ирише.

Она кивает и снова утыкается в окно. Вскоре приходит Вика, и мы сидим здесь, пока медсестра настойчиво не просит нас уйти в третий раз, потому что ей надо закрывать отделение.

Нехотя поднимаюсь, целую сестру в обе щеки и выдаю вымученную улыбку. Подруга повторяет мои действия, и мы выходим из палаты.

Молча спускаемся на первый этаж, покидаем здание больницы, и уже на улице Вика говорит:

– Через десять минут Максик подъедет. Может, ко мне?

Я бы снова осталась на неудобном диванчике в приемном, но так нельзя. Рано или поздно меня оттуда попросят удалиться. Только и домой не могу. Как представлю, что надо провести ночь, бесконечную ночь в пустой квартире, где все еще пропитано запахом маминой еды и папиного одеколона… Я же с ума сойду за эту ночь!

– Хорошо, – соглашаюсь я и добавляю: – Если не помешаю вашим с Максом планам.

У людей жизнь продолжается, своя жизнь. И она не должна крутиться вокруг меня. Это моя остановилась, пока мама и Ириша в больнице. А потом нам придется заново учиться жить, но уже без папы.

– Прекрати, – приобнимает меня Вика за плечи. – Кстати, Макс сказал, что к тебе тут подкатывал какой-то Тео.

– Да не подкатывал он! – выхожу из себя. – Просто… Приятный мужчина, увидел, что я в ужасном состоянии, угостил кофе. Да мы буквально парой фраз перекинулись.

– Тише, тише… Чего ты завелась, Диан?

– А зачем делать такие выводы из ничего?

Действительно, посидел пару минут со мной на скамейке – и уже подкатывал. Даже намека такого не было. Любят же люди раздувать.

– Прости, – качает Вика головой. – Просто Макс о нем не сильно лестно отзывался. Ну, конечно, к конкурентам отца большую любовь было бы странно испытывать. Только такие, как этот Тео, насколько я поняла, по чужим жизням проходятся, как мы на улице по муравьям.

Поджимаю губы, но молчу. Да и зачем мне защищать незнакомого человека? На меня он такое впечатление не произвел. Приятный, обаятельный… Но свое мнение я оставлю при себе, а то еще опять чего друзья придумают.

В салоне автомобиля играет тихая музыка. Вика сидит рядом. Прижав меня к себе, гладит по голове. Она любит меня, я это знаю. И любит настолько сильно, что боится за мое здоровье больше, чем за свое. Просит взять себя в руки, не плакать. Но я не могу.

Как вспоминаю лицо отца, так внутренности наизнанку выворачивает. Мне больно. Я потеряла папу, которому не было еще сорока. Он был настолько счастлив, когда я сообщила, что поступила в университет… Гордился мной. Его глаза сверкали от счастья. И в тот же день мы его потеряли…

Боже, как же больно осознавать факт. Как же больно жить и знать, что папа больше не вернется. Не обнимет, не пообещает, что все у нас будет хорошо. Что он всегда рядом. Позаботится, защитит.

– Диан, ну ты чего опять? – Вика вытирает слезы с моей щеки, целует в лоб. А потом заглядывает в мои глаза с такой болью… И сочувствием. – Ради Иришки будь сильной, милая. И про маму не забывай.

Я киваю и снова кладу голову на ее плечо. Подруга вновь заставляет меня принять душ. Ложусь я поздно. Никак уснуть не получается. Но ближе к утру отключаюсь.

Время буквально летит. Неделя проходит словно день. Я просыпаюсь от вибрации телефона. Будильник орет. Умываюсь, быстро натягиваю на себя одежду. Тихо подкрадываюсь к двери, хочу выйти так, чтобы не разбудить Макса с Викой. Но подруга ловит меня на выходе.

– Куда это ты собралась? А ну в кухню! Я завтрак приготовила, – строго заявляет она. – Я не спала вообще-то. Знала ведь, что ты захочешь сбежать.

– Я не хочу есть, Вик. В больницу поеду лучше. Иришку обнять охота, может, и к маме пустят. Может, хорошую новость сообщат… – вздыхаю я, бросая на подругу умоляющий взгляд. Мол, не останавливай.

– Обязательно сообщат. Я даже не сомневаюсь. Но сейчас завтрак. И протесты не принимаются, милая. Давай, снимай обувь.

Через несколько минут к нам присоединяется Максим. Завтракаем мы, болтая ни о чем. Друзья шутят, пытаются поднять мне настроение. Я же ковыряюсь в своей тарелке вилкой. Кусок в горло не лезет.

– Я подвезу, – говорит Макс на улице.

– Нет, спасибо большое. Мне нужно отвлечься немного. Сама доберусь.

Друг кивает. Вижу, что отпускать меня одну он не хочет. Но мне действительно нужно немного побыть одной.

В больнице оказываюсь через час. Сестра снова не в настроении, закрылась в себе. А про маму ничего не говорят. И это меня убивает. Если мы и ее потеряем… Я вряд ли смогу собрать сломанную себя в кучу. Не говорю уж об Ирине.

– Диана, – откликает меня мужской голос, едва я присаживаюсь на лавочку. Поворачиваю голову и замечаю Константина Ильича. Он стоит в метрах трех от меня. В деловом черном костюме, в солнцезащитных очках на глазах. – Мы можем поговорить?

– Да, конечно, – отвечаю еле слышно. Мужчина присаживается рядом. В руках держит два небольших пакета.

– Как ты, девочка? Как самочувствие? Сестра, слава богу, идет к улучшению, как мне сообщили врачи. И с мамой все будет хорошо, я уверен.

– Я на это очень надеюсь, – вздыхаю, потирая пальцами виски. Там невыносимо больно стучит от напряжения и стресса. – Сестра стала слишком замкнутой. Раньше она весь день шутила, смеялась. А сейчас… Я ее просто не узнаю.

В воздухе повисает пауза. Мужчина никак не комментирует мои слова. Лишь через несколько минут снова подает голос:

– Может, она домой хочет? Я поговорю с врачами. Пусть выписывают уже, раз с ней все хорошо. Кстати, ей через неделю в школу идти. Ты же видела возле своего университета огромное синее здание? Вот там она будет учиться. Рядом с тобой. И в любое время ты сможешь ее увидеть.

– Там же… Ежемесячно нужно крупную сумму… Простите, я… – я впадаю в ступор. Мне Вика говорила, что это самая крутая школа в стране и что очень дорогая. Что там обучают тому, чего нет ни в одной другой школе России.

– Ты не задумывайся