Зеркала миров - Svetlana

разговаривать с ним не стала. Но сейчас…

Если бы он не вмешался вовремя, не оттянул всех солдат на себя и своих напарников, то возможно ее вояж уже закончился бы. Рядом с Осбоном. На окровавленном полу.

Фалько постоянно держался поблизости. Только благодаря его находчивости, отваге и благородству она осталась жива. Егоний тоже помогал, но он не успевал. Да и держался больше в стороне. А Фалько не боялся рисковать. Он появлялся в самые сложные моменты боя. И разумеется он заслуживал другого, гораздо лучшего отношения.

— Оставь себе, — вежливо с теплотой произнесла Мари отводя в сторону дружелюбную руку с чашей. И отстранив удивлённого Фалько, наряду со всеми сочувствующими она быстро направилась к одному из слуг убиравших обломки мебели.

— Проводи меня в комнату камердинера.

Слуга непонимающе уставился на нее.

— Так Осбона поселили в ту же комнату, что и вас, господин. Помочь с одеждой, принести завтрак и…

— Ну вот и проводи в мою комнату, — делая ударение на слове «мою», произнесла Мари, уже жалея, что не обратилась за этим к Егонию. Голова отказывалась мыслить логично. Торопливо она нашарила взглядом своего спутника.

— Пожалуйста посмотрите. В карманах моего камердинера был приказ принца Антрейского о назначении. Я не смогу его обыскивать.

Отдав распоряжение Егонию, она кивнула слуге и поднялась за ним на второй этаж.

Сейчас, сидя в одиночестве при неярком свете пары свечей, за небольшим деревянным столом она пыталась успокоиться и не торопясь обдумать случившееся. Хорошо, что она никого не убила. Хорошо, что сама осталась цела. Кроме Осбона погибли еще трое воинов из свиты Каддиса. Остальные получили небольшие ранения, как и их главный.

Мысли путались, мешались с картинками воспоминаний, а надо было идти дальше.

Да. Надо идти дальше. Лучше не задерживаться надолго на этом постоялом дворе.

* * *

Раны солдат Каддиса промыли чистой водой, наложили целебную мазь и перевязали. А потом вояк просто вышвырнули с постоялого двора, даже не собираясь выслушивать их объяснения напоследок.

— Ты бандит, Фалько, — обратился к лохматому Каддис, пока служивые делали перевязку своему начальству. Ранения были несерьёзными. Кинжал, которым позже разжился Фалько, лишь разорвал одежду Каддиса и оставил на вербовщике пару неглубоких, но болезненных порезов.

— Бандит и мошенник. И теперь ты от меня так просто не отцепишься. Твое место — на передовой, в действующей армии, либо в петле виселицы.

— А ты добряк, Каддис, — ухмыльнулся Фалько. — Смотри. Не валяться бы тебе с перерезанной глоткой, где-нибудь на мостовой заместо этого бедолаги Осбона. Ну скажи мне, за что твои доблестные воины прикончили несчастного? А?

— Это была оплошность, — недовольно засопел Каддис. — Ребята подумали, что на меня напали и вели себя так как обязывал их долг воина и охранника.

— Кто напал? Этот несчастный старик? — один из напарников Фалько помогавший убирать обломки мебели повернулся к Каддису. — Ну и ублюдок же ты.

— Да, парень просто ошибся, — без тени смущения тут же заявил вербовщик. — И армия непременно судила бы виновного в соответствии с порядком и уставом, но вы!! Вы сами не дали это сделать, отправив несчастного на тот свет раньше, чем он предстал перед справедливым судом.

— Каддис и сам не верит в то, что говорит. — заметил другой из защитников юного лорда. Сейчас он брезгливо поднял с пола чьё-то отрезанное ухо и размышлял выбросить его на помойку или же оставить на память пострадавшему.

После минутного обдумывания, он вздохнул и ухо все же полетело в бак с отбросами.

— Слушай, Йен. — успел заметить его манипуляции хозяин. — Убери эту гадость из моего бака. Ишь шустрый какой. Мы в нем свиньям корм собираем.

— Ааа. Так это того. Тоже как бы мясо, — не растерялся оплошавший парень. — Сытнее будет.

Лицо хозяина медленно наливалось красным. Откуда-то в руках появилась огромная, смахивающая на дубину поварёшка.

— Все. Все. Уже иду, — Йен быстро приблизился к баку. — Тааак. Что тут у нас? Это —лук. Вид у него того. Не очень. А тут? Ага. Обрезки репы, кусок моркови, листья салата. Слушай, хорошая закуска для хряка! А это что? Хлеб!! Фил, ты выбросил корку хлеба! Как ты мог, а?

Подавальщицы убирающие разбросанную посуду и остатки блюд захихикали.

Сбоку к балагуру приблизилась на опасное расстояние поварёшка, за которой маячило разгневанное лицо хозяина.

— Все. Все. Фил ты только не волнуйся. Вот, то что ты так искал! — почти незаметным жестом фокусника весельчак быстро извлек неприятный предмет и осторожно удерживая его двумя пальцами отправился на улицу.

— Проследи, чтобы он закопал эту дрянь. — кивнул хозяин слуге. — А то скормит ненароком моим хрюшкам.

Между тем, упирающегося Каддиса, Фалько с напарником уже тащили по направлению к дверям.

— Ничего. Я запомню это Фалько. — орал тот. — Теперь ты уже не отвертишься от службы.

— Не понимаю, о чем ты. — Фалько напоследок ухватил крикуна за шиворот готовый уже спустить того со ступенек входа.— Я конюх его высочества принца Антрейского. Вся моя жизнь принадлежит лишь ему и никому более. Так что заткни свою вонючую пасть и ступай отсюда.

Он сделал знак напарнику и Каддис ругаясь во всю глотку полетел в придорожную пыль. Дверь захлопнулась и очередные бранные пожелания вояки остались лишь для любопытствующей улицы.

Внутри зала, тело Осбона перенесли на лавку, смыли немного кровь и Егоний осмотрел одежду несчастного.

Он достал из карманов камердинера все нехитрые, но бережно сохраняемые «сокровища». Тут были бумаги, горсть монет приготовленная на оплату постоя, связка ключей, вышитый платок и очень маленькая деревянная статуэтка коня похожая на старую детскую игрушку.

— Вот и окончил свой путь бедолага, — произнес кто-то из сочувствующих окруживших покойника. Эти слова прервали непродолжительную, уважительную тишину царившую во время извлечения всех мелочей из одежды Осбона. И тут уж заговорили все разом.

— И как это лорд не понял, что его слуга мертв.

— Может трупов до этого не видел?

— Да, брось. Кто у нас их не видел? Разве, что младенец какой. В окружении нянек.

— Я и говорю. Странный он какой-то стал. То был крикливым, истерики устраивал по любому