В ожидании зимы. Черный ельник - Анна (Нюша) Порохня

— Ты чего мелешь? Леший я! Ле-ший! Тоже мне придумала!

— Леший… Зинка икнула, а потом начала тихо посмеиваться. — В гостях у сказки!

— Сейчас будет вам сказка! — язвительно проскрипел мужичок. — Морока позову, пущай разбирается!

— Э-э-э, погоди! — я попыталась его остановить, но он уже сложил ладошки рупором, а потом крикнул:

— Батюшка Морок, объявись!

Мы переглянулись и испуганно попятились. Это было чересчур неожиданно!

В воздухе появилось светящееся зеленоватое пятно. Оно несколько секунд пульсировало, после чего из него показалась темная фигура. Мужчина… Пятно за его спиной схлопнулось и перед моими глазами поплыли разноцветные круги.

— Моя рубаха! — раздался властный басовитый голос. — Ну, наконец-то!

Круги разошлись, и я увидела красивого мужчину с угрюмым выражением лица. У него были темные волосы, аккуратная темная борода и черные глаза.

— Рубаху отдайте, туповки! — прошипел леший. — Совсем от страха разума лишились?!

Марьяна протянула сверток мужчине. Ее рука дрожала.

— Не воровали мы вашей рубахи! — Зинка выступила вперед, а я шагнула за ней, чтобы поддержать. — У нас она случайно оказалась!

— Да вижу, что не воровали. — Морок выхватил сверток, и Марьяна отскочила назад. — Такие как вы на такое не способны…

Он достал рубаху, подбросил ее в воздух, и она медленно опустилась на корни упавшей ели. На наших глазах вещь растаяла, словно ее и не было никогда.

— Тогда пойдем мы, — я кивнула подругам, чтобы они двигались на выход из леса. — Всего доброго.

— Обожди, красавица, не торопись, — вдруг сказал черноглазый, пристально разглядывая нас. — Успеете уйти.

Вот тут мне стало совсем страшно. Паника начала неотвратимо овладевать моим сознанием.

— Нам срочно надо, — проблеяла Марьяша. — У нас дети не кормлены, коровы не доены…

— Нет у вас детей, — оборвал ее Морок. — Но вот толк от вас точно будет…

Мы замерли, не представляя, что ему от нас надо. Я пятой точкой чувствовала, что надвигаются неприятности.

— Какой толк? — Зинка взволнованно наблюдала за ним, в то время как он обходил нас по кругу.

— Переплуту баба нужна, — вдруг сказал Морок, останавливаясь напротив. — Вот покажу ему вас, пускай выбирает. На вид словно и ничего. Сдобные…

Вот тут-то мы и офигели. Пока наша компания переваривала сказанное, он продолжил:

— Придем мы в ночь Чернобога. Ждите, — он повернулся к нам спиной, и в воздухе появилось зеленое свечение. Перед тем как войти в него, Морок посмотрел на нас через плечо. — Бежать некуда отсюда. А если кто надумает деревню покинуть, черный морок напущу.

9

— Я точно в дурдоме! — воскликнула Зинка, потрясая руками. Ее щеки покраснели, а волосы растрепались. — Для особо буйных! Не-е-ет, может я умерла?! Попала, в аварию, когда ехала сюда?! Тогда все становится понятным! Или в коме лежу, смотрю галлюцинации!

— Поверь, у нас галлюцинации одинаковые, — я ласково погладила ее по спине. — Успокойся. Криками нашей беде не поможешь.

— А вашей беде вообще ничего не поможет, — в скрипучем голосе послышался смех. — Допрыгались. Ой, я не могу!

— Ты еще здесь?! — Зинка резко обернулась к лешему, который выглядывал из-за той же маленькой елочки. — Иди, пока под глаз фингал не получил!

— Фу, колотовка[1] какая! — скривившись, фыркнул леший. — Черноротая! Морда красная, сама булькастая, а еще и кочевряжится! Радоваться надо, что Переплут кого-то из вас оприходует!

Зина нагнулась, схватила с земли здоровенную шишку и швырнула ее в лесную нечисть. Тот моментально исчез, но его язвительное хихиканье все еще висело во влажном воздухе.

— Пойдем домой. Может нам домовой чего посоветует. — Марьяша виновато взглянула на Зинку. — Не нужно мне было вас приглашать… Видишь, как оно все закрутилось…

— Ты-то здесь причем? — Зина обняла ее, тяжело вздыхая. — В жизни никогда бы не подумала, что мне такое пережить придется.

Мы вышли из ельника и быстро пошли к деревне. Прекратившийся на некоторое время дождь начался снова, но теперь в нем мелькали крупные мокрые снежинки, похожие на гусиный пух. Земля начинала подмерзать и я несколько раз чуть не упала, скользя в резиновых сапогах.

— Так значит, этот Морок приведет с собой товарища, чтобы тот из нас себе бабу выбрал? — не успокаивалась Зина. — Нормальный такой ход. Дом терпимости нашли!

— Да уж… — задумчиво протянула Марьяна. — И дальше что? Похаживать, станет?

Хотя в этом ничего веселого не было, меня разобрал смех.

— Да, цветы, винишко… Или что у них там? Медовуха?

— Ага, и тушка зайца, — проворчала Зина. — Мы должны найти выход! Ведь можно как-то избежать этой неприятности!

— Когда он сказал, придет? — Марьяна нахмурилась, вспоминая. — В ночь Чернобога? Что это еще за ночь? Может, слышали?

Мы пожали плечами. Ни я, ни Зина понятия не имели.

Дома царили тепло и уют. В тишине слышалось, как потрескивают дрова в печи и тикают часы в большой комнате. Домового нигде не было.

— Эй! Евпатий Гурьевич! — крикнула Марьяша, заглядывая в каждые двери. — Вы где?

На чердаке раздался шорох, а потом позади нас завибрировал деревянный пол. Словно на него прыгнул кто-то тяжелый.

— Чево случилось? — мы обернулись и увидели домового, который сложил на круглом животе маленькие ручки. — Отдали рубаху?

— Отдали. Да только все пошло не так! — Зинкино лицо приобрело любопытное выражение. — Что такое ночь Чернобога?

— Ночь с двадцатого на двадцать первое студня и есть ночь Чернобога. Самая тёмная ночь в году, — ответил он. — А что такое?

— Студень это декабрь? — Зина посмотрела на нас. — Правильно?

— Правильно, правильно! — подтвердил Евпатий Гурьевич. — По-вашему декабрь, а по правильному — студень! Так чево приключилось-то? Скандалил Морок, али гневался да лес ломал?

Марьяша рассказала ему все, что произошло в ельнике, и рот домового с каждым словом подруги раскрывался все шире.

— Дела-а-а-а… Ну, дела-а-а-а…

— Как нам поступить? — Зина с надеждой посмотрела на него, когда Марьяна закончила. — Как от Морока избавиться?

— Никак, — развел руками Евпатий Гурьевич, причмокивая губами. — Да разве можно от хранителя темных врат и стража тайных знаний избавиться? Ой, подумаешь, ну выберет Переплут одну из вас, потешится да забудет! Сотрется что ли? Авось подарками задарит.

Мы не могли поверить в то, что слышим. Обалдеть.

— Вы в своем уме? — поинтересовалась я, на что он хмыкнул:

— А в чьем же? Чево я не так сказал?

— Не нужны нам его подарки! И да — сотрется! — гневно воскликнула Марьяша, а потом взмолилась: — Ну, может, есть какой-то способ все-таки? Пожалуйста!

— Нет его. И все тут, — уперто повторил домовой. — Что ж вы такие приставучие?!

— Я в шоке… — Зинка направилась на кухню. — Валерьянка есть в доме?! А водка?!

— Есть, валерьянка в шкафчике у окна, а водка в холодильнике… —