Канарский грипп, или Вспомнить всё! - Сергей Анатольевич Смирнов

— Что, мама? Ты звала меня?

— Да, Пабло. Скажи мне, куда делся отец? Где можно так долго пропадать?

Стоявший за порогом комнаты некоторое время молчал.

— Ты слышишь, что я говорю, Пабло? — нетерпеливо переспросила старуха.

— Да, мама. Отец в самом деле слишком задержался… Я пойду поищу его и скажу, что ты заждалась его.

Фрагмент 26. ПРОСТО НЕДАЛЕКО ОТ МОСКВЫ

«Ничего себе, райское гнездышко!» — подумал Александр Брянов, морщась от едкого духа древесной трухи и загнивающей бумаги.

Он просунулся в глубь темного чердачка и, нащупав то, что искал, потянул к себе всю стопку папок.

Потом, выбравшись на свет, он подхватил стопку снизу и оглянулся с лестницы вниз.

— Давай! — сказал Сан Саныч и потянулся вверх за новым грузом.

— Отойди! — скомандовал ему Брянов и без жалости бросил всю стопку в освободившееся пространство.

Бухнули и окутались прозрачным слоем пыли всякие допотопные курсовые, черновики диссертации и статей, перевязанные веревками, и с ними вместе — пухлая папочка из коричневого кожзаменителя.

Брянов спустился вниз, все прилежно подобрал и поднес к тлевшему кострищу. Сегодня он вместе с сыном устроил субботник по очистке дачного участка от всякого хлама.

— Может, для печки оставить, а? — недоуменно заметил практичный Сан Саныч.

— Только вони будет.

Он уже решил, что делать со всем своим архивом, и первым делом взялся пытать заржавевший замочек некогда заветной папки.

— Бать, ты что? — совсем изумился Сан Саныч. — И дневники тоже?

— Труха, — отрезал Брянов.

— Ты хоть просматривал их? Вдруг там осталось что-нибудь? Какой-нибудь намек… Глядишь, так вдруг и вспомнишь, что там с тобой произошло. Не все же с чужих слов.

— Уже просматривал, — ответил Брянов, высыпая тетрадочки на мигающие угольки.

Занялось не сразу, густо зачадило белым.

— Труха, — еще раз резюмировал Брянов. — Что само осталось в голове, то, значит, и нужно для памяти. На Страшном Суде все, что надо, напомнят.

— Эй, кочегары! Привет!

Он удивленно вскинул голову… и сердце заколотилось.

Вдали, у калитки, сквозь дым виднелась Наталья.

— Картина Репина «Не ждали», — ухмыльнулся Сан Саныч.

Наталья решительно двинулась сквозь дым к своим «кочегарам»… с огромной сумкой, в курточке, джинсах, резиновых сапожках. Накануне сказалась занятой, но видно было, что заехала не на минутку, а как будто всерьез прониклась идеей великого почина. Оставив сумку на ступенях дачи, она подошла, взяла за шеи обоих и поцеловала по очереди, куда дотянулась: одного в подбородок, другого — в ухо.

— Ну, что у вас тут за костры инквизиции?

— Батя биографию жжет, — траурно сообщил Сан Саныч.

— Вот как? — озадаченно, но не огорченно заметила Наталья. — Ну, я бы на твоем месте не торопилась… Если собрать все вместе… может быть, мы сообща бы и восстановили картину, вспомнили бы друг про друга что-нибудь интересненькое. Вот, к примеру. — Она достала из кармана конверт. — Это тебе. Вот как ты теперь вспомнишь, от кого?..

Брянов взял, взглянул, приподнял бровь.

Пестрое письмишко пришло на имя Александра Брянова из Ливерпуля.

Он оторвал край и вынул из конверта фотокарточку и сложенный пополам листок бумаги. На фотографии ослепительно сверкали, мерцали и переливались двое: великолепная блондинка и бравый морской офицер. Сан Саныч присвистнул. Наталья что-то свое тихонько подумала и с намеком кашлянула.

Брянов хладнокровно развернул листок и стал читать вслух:

«Здравствуйте, дорогой Александр!

Джон рассказал мне, что Вы спасли мне жизнь на Канарах во время этого ужасного землетрясения. Так получилось, что я ничего не помню и, к сожалению, совсем ничего не знаю о Вас. Я просто говорю Вам огромное спасибо за все и желаю Вам огромного счастья. Мы с Джоном через месяц поженимся. Двадцать второго числа. Мы через неделю пошлем Вам приглашение. Будем очень рады видеть Вас на нашей свадьбе. Если по какой-то причине не сможете выбраться через месяц, не страшно. Мы всегда будем рады Вам. Приезжайте в гости, когда захотите.

До скорой встречи. Инга Пашкова, но в скором будущем Лайонз».

— Там землетрясение, а тут пепелище, — с легкой ревностью в голосе заметила Наталья. — Еще надо разобраться, кто там его устроил, это землетрясение…

Брянов взял фотографию из рук Натальи и хладнокровно бросил вместе с письмом и конвертом в костер.

Наталья смело выхватила слегка покоробившиеся бумажки из огня.

— Да ты просто злодей! Варвар! — возмутилась она, это был настоящий приступ женской солидарности. — Смотри, девушку в хорошие руки отдал! Замуж выходит. Разве не приятно вспомнить? Злодей! Может, и это — тоже в огонь?

Она сунула ему в руку маленькую изящную коробочку. Брянов раскрыл ее и увидел колечко с сапфиром и маленькую карточку, на которой было написано его почерком: «Кто узнает Одиссея, когда он вернется?»

Он закрыл глаза.

Точно такого же вида карточку, где-то размокшую и где-то высушенную, он обнаружил на днях в своем бумажнике. На ней он увидел надпись, явно сделанную своей рукой: «Помяни меня, Боже, во Царствии Твоем!»

Что-то возникло тогда в памяти, какая-то смутная, но очень важная цель, которую он достиг, казалось, когда-то очень давно… а с другой стороны, казалось, совсем не достиг и она еще где-то очень далеко.

— Представь, забежала вчера вечером за своими вещами, — весело заговорила Наталья, чутко заметив, что ее Брянову не по себе, — сам знаешь куда… ну, на ту квартиру. Какие-то мелочи остались. Забрала сумку, я ее уже месяц не ношу. Там, в ней, была моя старая косметичка. Сегодня утром я до нее добралась, стала вытряхивать — и вот надо же, сюрприз! Что скажешь?

Какая-то непонятная тоска охватила Брянова. Он прижал к боку Наталью, потом потянулся за Сан Санычем.

— Все-таки будет жаль, Саша, если все твои загадки и отгадки сгорят, — тихонько проворковала у него под мышкой Наталья, — и человечество так и не узнает, кто же устроил землетрясение на Канарах… и какой такой сумасшедший багдадский вор залез в чужую квартиру и стал засеивать ее драгоценностями.

«На Страшном Суде все выяснится», — снова решил он.

Мысль показалась ему хоть и мудрой, но уже немного банальной. И он не стал высказывать ее, а просто прижал к себе своих Бряновых покрепче… и, внезапно вспомнив, как замечательно Наталья умеет готовить, с наслаждением подумал, что в своей большой сумке она наверняка привезла