Одиночество менестреля - Владислав Адольфович Русанов

святые отцы согласились с переворотом в Аркайле, то почему я должен оспаривать?

— Удобно. Ничего не скажешь, — покачала головой Ита. — А ты не допускаешь мысли, что кто-то мог не согласиться с желанием Маризы и волей церковных иерархов?

— Не допускаю.

— Не узнаю Ланса альт Грегора! Ты же всегда был бунтарём!

— Был. В молодости. Может, хватит бунтовать?

— А может, есть смысл отправиться в Аркайл и разобраться на месте? Пока что ты пользуешься лишь домыслами и слухами.

— Но ведь и ты пользуешься теми сведениями, которые тебе присылает в письмах капитан Жерон.

— Но я и не делаю далекоидущих выводов о том, кто виноват, а кто прав в споре на юге Аркайла.

— Возможно, потому, что это не твоя родина?

— И именно поэтому чувства не затмевают мне разум. Впрочем, ты — взрослый пран с богатым жизненным опытом.

— Это так. И мой жизненный опыт подсказывает, что мне придётся воевать против моих же друзей. Разумеется, после того, как исполню до конца свою клятву адмиралу Жильону.

— Это твоё право…

В двери постучали. Вошёл слуга с подносом.

— Молодой барашек, запечённый с земляными яблоками, пран Ланс, — проговорил он. В гостинице к заселившимся менестрелям относились с удивительной почтительностью. Ещё бы! Столько знаменитостей собрались под одной крышей! А кроме всего прочего, за их проживание платили из казны, и весьма щедро. Альт Грегор готов был биться об заклад, что хозяин «Гнева Святого Ягена» молится своему суровому покровителю утром и вечером, чтобы защитники Эр-Трагера прожили у него как можно дольше. — Блинчики с корочкой, как вы любите, и слоёные пирожки с солёным сыром.

— И правда, всё как я люблю! Спасибо, приятель! — Ланс сунул пальцы в кошелёк, выудил медную монету.

— Что вы⁈ Не надо! — замахал руками слуга.

— Бери, бери… Заслужил.

— Спасибо, пран Ланс. — Трагерец несколько раз поклонился, пряча медяк. — Когда тарелки забрать?

— Утром заберёшь, — отмахнулся менестрель.

Слуга, пятясь задом и кланяясь, покинул комнату.

— Ладно! Ужинай, — улыбнулась Ита. — Не буду отвлекать. Вино оставь себе.

— Тут многовато для одного. Не хочешь помочь?

— Во-первых, я не ем земляных яблок…

— Худеешь?

— Просто стараюсь не разжиреть.

— Достойно уважения. А что во-вторых?

— А это теперь не важно. Ты совсем меня заболтал.

— Я?

— А кто же ещё? В этой комнате только мы с тобой, альт Грегор. Я совсем забыла, зачем пришла.

— Я думал, ты пришла выпить вина и поговорить по душам.

— Ну, это тоже. Но всё-таки я шла к тебе не за этим.

— Ты меня пугаешь.

— Не верю. Альт Грегор ничего не боится. Ну, кроме серьёзных и узаконенных отношений с женщиной, конечно.

— Потому и пугаешь.

— Спокойно, менестрель! Твоя верность зеленоглазой Реналле не подвергнется угрозе. По крайней мере, с моей стороны.

— Ита, — вздохнул Ланс. — Хватит уже меня мучить. Выкладывай, что у тебя там.

Зная, что его бывшая любовница не прочь шутить и может подтрунивать сколь угодно долго, но когда доходит до дела, то становится хваткой и внимательной, как купец, заключающий сделку на несколько тысяч «лошадок».

— Держи! — танцовщица извлекла из корзинки целую пачку листков. Очевидно, они так и лежали на дне, придавленные бутылками с бурдильонским. — Это тебе привет от твоих друзей-менестрелей. Капитан Васко альт Мантисс просил передать. Ему он без надобности. А тебе, возможно, пригодятся.

Лансу ничего не оставалось, как принять кое-как сложенные бумажные и пергаментные листки, исписанные разного цвета чернилами и разными почерками.

— Что это? Зачем это мне?

— Это доносы и кляузы твоих друзей-менестрелей. Да, тех самых людей, с которыми ты так стремишься плечом к плечу встречать браккарскую армаду.

— Доносы на кого?

— Ты всегда такой непонятливый или только ближе к вечеру?

— Ита, я догадываюсь, но хотел бы узнать точно.

— Хорошо, альт Грегор. Если тебе лень прочитать хотя бы парочку первых писем, я скажу — доносы на тебя.

— Вот как⁈

— Именно так! — Ита кивнула так сильно, что серьги размашисто закачались подобно кадилу в руках церковного служки. — А сейчас — до свидания! Не говорю «спокойной ночи», поскольку тебе будет не до отдыха теперь. Желаю развлечься и выучить хотя бы несколько уроков, которые жизнь не устаёт тебе преподносить. — Развернулась лёгким танцевальным движением, как могла только она, и выпорхнула за порог, не дав Лансу возможности ни поблагодарить, ни толком попрощаться.

Он остался с пачкой записок в руках. Горела, потрескивая, свеча. Печёная баранина пахла просто восхитительно, напоминая о том, что не меньше трёх страж у менестреля и макового зёрнышка во рту не было. В конце концов, оставалось ещё бурдильонское. Не много, но Ланс и не собирался напиваться допьяна. Маслины, сыр, блинчики… Подумав, он отложил доносы и хорошенько приналёг на ужин, пока тот не остыл. Недоброжелателей у великого менестреля всегда было много и будет много. Неужели, из-за них ложиться спать натощак?

Отодвинув опустевшую тарелку, Ланс взял в правую руку кружку с вином, а левой принялся перекладывать листочки разного вида и разной степени помятости. Перечень высокопоставленных придворных Трагеры, к которым взывали пока неизвестные кляузники, поражал широтой и разнообразием. Тут тебе и первый министр двора — Луиш альт Фуртаду из Дома Полосатой Камбалы, и нынешний регент при малолетнем великом князе Жерал альт Кунья — архиепископ Эр-Трагерский и окрестностей, и адмирал Энеко альт Юстебан из Дома Белой Ласточки, которого Ланс увидал впервые лет двадцать назад и при этом трагерец был старым и дряхлым, словно собирался вот-вот умереть, и главнокомандующий сухопутными войсками — Пако альт Гуирез, к ведомству которого ни менестрель, ни его подчинённые не имели никакого отношения, поскольку подчинялись напрямую военному коменданту Эр-Трагера, и, конечно же, адмирал Жильон альт Рамирез. Ну, разве мыслимо жаловаться на Ланса альт Грегора и забыть при этом их давнее знакомство с праном Жильоном! Несколько писем предназначались главе тайного сыска Трагеры — Вьенцо альт Дедеризу. Менестрель его не знал, пользуясь слухами, но в них пожилой пран сильно отличался от Гвена альт Раста из Аркайла. Поговаривлали, что он не гнушается мзды, может отправить за решётку невиновного и очень любит получать признательные показания от арестантов при помощи дыбы, «лоддского сапожка» или иголок, загоняемых под ногти.

Удовлетворив первое любопытство, альт Грегор ознакомился с содержимым