Хуже, чем ничего - Екатерина Юдина

насколько я была рада, что в настолько трудный для меня момент, я встретила именно ее. И я безгранично обожала Аполин за ее жесткий характер. Она и помогала и, в тот же момент, подталкивала к тому, чтобы я наконец-то собралась с мыслями.

И вот я начала привыкать к новой одежде. По стилю она значительно отличалась от того, что я носила раньше. В первую очередь по той причине, что я всегда предпочитала джинсы и длинные свитера, а тут сплошные юбки и платья. Плюс, поскольку они все были с ноткой элегантности и строгости, мне самой примерно так же и хотелось держать себя. В своем поведении и движениях. Все-таки, одежда меняет человека. Или, например, направляет в нужную сторону.

И эта сторона мне нравилась. Я в ней находила себя.

* * *

Постепенно, находясь в этом доме, я знакомилась и с остальными членами семьи Аполин. С ее детьми, внуками, правнуками. Изначально мне казалось, что они будут против моего нахождения тут. Внешне я никакого доверия не внушала. Особенно, с моим разбитым лицом, которое постепенно заживало. Но все же, пока что я выглядела не очень.

Вот только, к моему удивлению, все они приняли меня хорошо. Чуть ли не как близкого друга семьи. Например, сын Аполин, уже пожилой мужчина, привез мне заживляющие мази. У него самого были дочери и внучки. А еще два сына. Один из них — Матье. Это как раз тот парень, который нашел меня на дороге около леса и привез сюда. Мы с ним достаточно быстро нашли общий язык. Сдружились.

А вот со старшим братом Матье все было куда сложнее.

Его звали Рене.

Он не был против моего пребывания тут, но относился ко мне как-то странно. Не разговаривал со мной, но постоянно рассматривал. Позже, Аполин сказала, что Рене сам по себе такой. У него всегда был тяжелый характер. Из-за чего он обычно не присутствовал даже на семейных собраниях. Это сейчас он почему-то начал чаще приезжать.

И я это приняла. Решила просто не приближаться к нему, но, в тот момент, когда я уже собралась поехать в Марсель за Пармезаном, так как боялась, что та официантка, которой я на время отдала кота, может просто выбросить его на улицу, именно Рене остановил меня в холле и сказал, что сам привезет кота.

Я вообще понятия не имела, откуда он про него узнал. Возможно, от Матье, так как я ему рассказывала про Пармезана, но, в итоге, именно Рене мне его привез.

И, можно было бы сказать, что после этого наши отношения улучшились, но все же это было не так. Из всей семьи Аполин с Рене у меня доходило прямо до ссор. И это при том, что мы почти не разговаривали. Наше совместное время препровождение заканчивалось тем, что он просто находился где-то неподалеку от меня и рассматривал. Словно на мне грибы выросли.

* * *

Две недели. Они были как старт. К чему-то масштабному. Даже глобальному. Переосмыслению себя и всей своей жизни.

Ровно столько же времени оставалось до того, как я вернусь в Марсель и за это время был начат новый отсчет.

Мое лицо полностью зажило. Боли больше не было.

И вот мы с Аполин наконец-то закончили мое первое платье. То, которое мы сшили самостоятельно. Вполне обычное, но, когда я его надела и встала перед зеркалом, в нем увидела совершенно другого человека.

Это платье лишь одно из первых, которое я сошью для себя, ведь мысленно, я уже твердо решила, что в будущем сама для себя буду изготавливать одежду. Аполин права. Так как я сама, никто ее для меня не сошьет.

И тут был даже другой нюанс — своими руками создавая одежду, ты так же создаешь свою красоту. А для этого нужно ее знать. Я бесконечное количество времени рассматривала себя в зеркале. Изучала свое тело. Думала над тем, какой одеждой подчеркнуть себя. И впервые в жизни понимала, что черт раздери, я красива. Даже великолепна. Намного более, чем та же Ивет или Дениз.

Для себя я самая любимая.

И мне больше не хотелось скрываться в скорлупе, как это было раньше. Прятаться от всех.

Сейчас, смотря на себя в зеркало, я выпрямила спину и высоко подняла голову.

А ведь я шикарна.

Конец первой части

Примечания

1

Вивьен слушала песню Maitre Gims "Tant Pis".