Семья волшебников. Том 3 - Александр Валентинович Рудазов

и грустный день для волшебника Майно. Именно в этот день, ровно десять лет назад он вынужденно расстался с Лахджой, которая тогда еще не была ни его женой, ни фамиллиаром, но уже оставила глубокий след в его сердце…

— Я тоже тебя люблю, — сунула нос в дверь супруга, подслушавшая его мысли. — Трудишься? А я тоже тружусь. Смотри, какую срань вскрыла!

— А-а, убери это!.. — отмахнулся Майно. — Ну зачем?!

— Во имя науки, — заявила Лахджа. — И потому что черепная пила делает бжжжж!..

— Лахджа!

— Во имя науки. А еще теперь я могу делать так!

Ее рука приобрела почти металлический блеск. Всю весну и начало лета Лахджа изучала формы жизни с высоким содержанием металлов — что парифатские, что закромочные. Она прерывалась только на работу по дому, уход и игры с Лурией, занятия и игры с Астрид и Вероникой, внимание мужу, подработку в качестве учебного пособия для юных демонологов… вообще-то, очень много всего. Время на хобби удавалось выкроить не так уж часто.

Но теперь!.. после многочисленных изысканий!.. ознакомления с новыми формами жизни!.. полным погружением в их суть!.. теперь!..

Очень помог труп лесэйжа, оловяннокожего твинодака. Это разумные существа, но твинодаки абсолютно равнодушны к телам умерших сородичей, они не хоронят их, а просто перерабатывают на компост. Или продают, если вдруг находится заинтересованный покупатель.

А сложноструктурная ткань тела лесэйжа очень прочна и имеет массу соединений металлов. Другие народы даже называют их «оловянными солдатиками» — несведущий и правда может перепутать их с големами.

Но они живые. И размножаются.

— Ты тратишь наш семейный бюджет кир знает на что, — проворчал Майно. — Покупаешь трупы, которые потом даже не оживляешь, а просто… режешь на куски.

— Я не «просто режу их на куски», — показала пальцами кавычки Лахджа. — Я всесторонне изучаю их с точки зрения генетики, биохимии, биоэнергетики, анатомии, физиологии…

— Агонугацитацию забыла, — поддразнил муж. — Я понял, понял. У тебя очень важное занятие.

— Ты что, обесцениваешь то, что мне нравится и что я считаю важным для себя?.. — обманчиво спокойно спросила демоница.

— Нет, ни в коем случае. Ты у меня очень красивая и смышленая.

Лахджа помолчала. Она не злилась. Нет, нет, надо это сдержать. Она просто ответит спокойно, серьезно и рассудительно…

— Пойми, любимый… я изучаю все это… чтобы я могла… СДЕЛАТЬ ТАК!!!

Ее рука резко вытянулась, развернулась в огромный топор… и шарахнула по столу!

Стол со стоном развалился на две половины. Листы бумаги разлетелись во все стороны, и Майно с шумом втянул воздух.

Лахдже на мгновение стало неловко… но она сообразила, что только что сделала, и что по-прежнему представляет собой ее рука. Стыд мгновенно уступил место восторгу.

— Чистый металл! — завопила она. — Смотри, чистый металл!

— Моя монография! — скрипнул зубами Майно.

— Я раздвинула границы своего Ме!

— Я писал это несколько дней!

— Я богиня метаморфоз!

— Стол придется чинить!

— Да порадуйся за меня!

Лахджа решила не трансформировать обратно эту руку. Пусть остается металлической. Навсегда.

А то во второй раз может не сработать!

Лахджа почти облизывалась, глядя на сверкающую конечность. Это же чистый титан!.. или… нет, скорее, нитинол… или?.. надо провести химический анализ…

— Вон пошла из кабинета, — приказал Майно, собирая рассыпанные листки.

Мимо Лахджи протиснулся Ихалайнен, нечаянно наступив ей на ногу. Бытовой фамиллиар принялся со злым стрекотом ремонтировать стол. Доски поднялись в воздух, реальность завибрировала, подчиняясь волшебному еноту… а Лахджу аж вышвырнуло за дверь холодным ветром, так разозлился ее муж-волшебник.

Но она сейчас думала не об этом. Она увлеченно трансформировала свою металлическую руку.

— Топор… меч… нож… скальпель… ух какой скальпель!..

Нет, само по себе это не дает чего-то радикального. Все то же самое она могла делать и просто костью. У углеводородных соединений очень широкие возможности.

И все же. Ее личные границы еще немного расширились. Она еще немного улучшила свой главный козырь, свое ультимативное Ме. Их можно развивать, если прилагать к этому достаточно усилий.

А Майно пусть себе ворчит, чернильная душонка. Сердце у него маленькое и злое. Слишком много он делил свою душу с другими существами — вот и стал практически бездушным. Как Волдеморт.

А Лахджа — главный персонаж саги. Гарри Поттер, тайный крестраж.

Вот Астрид и Вероника за маму порадовались. Они очень восхитились ее титановой рукой.

— Ты теперь все время с ней ходить будешь?! — с надеждой спросила Астрид.

— Возможно, — степенно сказала Лахджа. — Пока не хочу расставаться.

Они втроем битый час экспериментировали, проверяя новые возможности маминой руки. Лахджа рубила дрова, забивала гвозди, мешала кипящий суп… и нет, все это она и раньше могла делать, но теперь с металлическим блеском!

Когда сердитый и недовольный Майно спустился в гостиную, уставшие от экспериментов мать и две дочери валялись на диване. Лахджа пялилась в дальнозеркало, Астрид рубилась в какой-то шутер на ноутбуке, Вероника читала книжку. Рядом бормотала Лурия, незаметно перегрызая прутья своего игрового манежа.

Ей помогали крысы, с которыми младенец каким-то образом нашел общий язык. Лурия им что-то сюсюкала и напевала, а грызуны послушно точили манеж. Часть стояла на страже, поглядывала, не подкрадывается ли Снежок. Он крыс Вероники терпеть не мог, от них у него пробуждались дремучие звериные инстинкты.

— Вот он — мой бабий отряд медленного деградирования, — вздохнул отец семейства.

— И я — их командир! — отдала честь титановой рукой Лахджа.

— Чего мы дома-то сидим? — устало спросил Майно. — Сегодня же Игнедис. Давайте хоть в Радужницы съездим, фейерверки посмотрим.

— Ну не знаю, я как-то обиделась на тебя… — отвернулась Лахджа.

— Ты?! Это я должен обижаться!..

— Почему это?

— Ты… ты разрубила мой стол!

— Потому что ты не уважаешь меня.

Взгляд Майно немного остекленел. Астрид сразу поняла, к чему идет дело, схватила Веронику, заставив бросить книжку (она так ослепнет, читает все время!), и потащила ее из гостиной. А то родители сейчас начнут ругаться, а потом мириться и мерзко чмокаться.

Плавали — знаем.

— …А мне кажется, это ты меня не уважаешь!.. — донеслось из гостиной.

Астрид и Вероника терпеливо ждали снаружи, слушая обрывки ссоры через распахнутые окна. Они немного волновались за Лурию, но не слишком, потому что Лурия еще слишком мелкая, так что на ней не сорвутся.

А то когда начинается ураган, попадает всем. Родители как-то сразу вспоминают, что Вероника несколько раз едва не убила их всех, а Астрид совершенно не готовится к экзаменам, которые уже совсем скоро.

Хотя она готовится. Просто что там готовиться? По десять раз одно и то же повторять? Оценки у нее хорошие, все самое главное она помнит, а что не помнит, то