Древнее сокровище - Зинаида Порох

душа, — вмешался Михалап. — Ей ещо можно клад отдать!

Уж какие расчёты домовой делал на Полину Степановну — неведомо. Может, приворовывал бы у неё золото потихоньку? Домовые этим частенько балуются.

— Вот то-то и есть, что простая душа, — отмахнулся Калина. — Што она с им делать-то будет? Танцовать в хороводах с изумрудьями да яхонтами? Так ей за них сразу душонку-то и вытрясут. Да и…Тут сурьёзные дела решаются, а она всё — сон да сон. Невместно как-то, — пожал он плечами. — Ей клады вовсе без надобностев! И так весела! Да и с кладом-то — какое веселье? И потом — она ж не наследница. Тут одна токо Аронеюшка в правах. А я закон знаю и сполняю его! — стоял он на своём.

— А Ратобора что ж ты отсеял? — невольно перенимая его манеру, спросила Аронея. — Он же этот клад вместе с Ариной добыл и закапал.

— За него ты и решай, — нахмурился Калина. — Не люб он мне! Разбойник, одним словом!

— Ага, ага! Ишо и женитьбу Аронеюшке предлагал! — наябедничал Михалап. — Штоб весь клад себе захапать!

— Сватался к тебе? — нахмурился Владислав. — Опять?

— Венчаться, что ль, хотел? — эхом спросил Калина. — Так его в церкву грехи не пустят!

Арония потупилась. Она и всерьёз-то это сватовство не принимала. До того ли ей было, когда у неё бабуля пропала? А потом с этим кладом морока.

— А то нет? Сватался! Кольцо ей предлагал — с брульянтами! Цветами её допрежь задаривал! — продолжал ябедничать домовой. — А он ить с Явдохой-Полуночницей дела завёл какие-то! А эта Явдоха Аронеюшку вовсе убить хотела! Явдоха и медведя на неё натравила! Ладно што она его, ето — невидимо с борола! Какой же ей ентот Ратобор жених? Вражина он! Гнать его поганой метлой, а не клад ему давать!

— А я б его ещё — оглоблей! — поддержал его Калина.

— Правильно! — поддержал их и Владислав, сурово поглядывая на девушку.

Чем-то ей эта сцена напомнила ту ссору на поляне. Только там все клад делили меж собой, а тут — ей навязывают.

— Евдокию и Силантия ко мне Смугляк прислал! — возразила Арония. — Ратобор тут не причём! И не жених он мне!

— А скрал-то оборотней у Фаины — Ратобор! — напирал Михалап. — Сидели б они у ней дале, то и горя б не бывало!

— Хитрован етот Ратобор! — вторил ему Калина. — Нашёлся жених!

— Так! Кончайте базар! — вдруг хлопнул ладошкой по столу майор Чуров. — Я считаю, что этот клад — достояние государства! Судя по всему, там очень старинные вещи, они исторически бесценны! И найден клад на территории, которая не находится в частном владении! Лес — это государственная собственность! Клад принадлежит государству!

— Они и на деньги — бесценные! — тихо возразил Михалап. — А ежели так, то дале будут ишо ценней. В сундучок бы их!

— А где было твоё государство, когда этот клад у наследницы отымали? — возразил Калина.

— Я — государство! — заявил Владислав. — Я — полиция! И мы с ребятами Аронию из беды выручили!

— Это так, — согласилась девушка. — Выручили. Они ж злодеи — и Смугляк, и Ратобор! А клад всегда жатву смертей и крови собирает.

— Право слово! — согласился Калина. — Уж лучше пущай государству достанется! Чем им.

— Батюшки мои! Так ето што? Ты, Ладислав, заберёшь ентот клад себе, что ль? Коль — в лесу? — ужаснулся домовой, светя на майора глазами-фонариками. — Кон-фик-скуешь? Как енти, большаки — царски ценности?

— И кто увидит те ценности у государства? — спохватился Калина. — Не согласен я! Не дам клад забрать! Фигу ему, государству! Клад-то — тю-тю! Поди, возьми его, коли сможешь! — заявил он, сурово глядя на Владислава. — Вот ищо один делильщик объявился! Скоко вас ишо будет? А я ить думал, что ты друг Аронеюшкин, Ладислав. А тебе тожеть клад нужон!

— Я — её друг, — согласился майор. — Конечно — друг! Но она же сама от клада отказалась! А оставлять его вашим злодеям резона нет. Разве не так? По-моему, пусть уж эти ценности в научных музеях лежат да в Гохране хранятся. Пусть золотой запас для государства создают! Чем в земле новых разбойников ждать.

Михалап, слушая его, только сердито брови хмурил, а Калина задумался. И, наконец, заявил:

— Вот пущай Арония и решит — куда мне ентот клад девать да чему он дале служить будет. Скажет — так закопаю! А нет — государевому храну отдам!

— Аронеюшка, не будь глуповатой! — прошептал домовой девушке на ухо. — Возьми себе оттуда хоть чуток! И бери лучше царскими золотыми — они кучней ложатся!

— Да — ну, вас всех! Насели! — отмахнулась та.

И тут вдруг в комнате появился ещё кто-то. Прямо из воздуха выткалось что-то белое…

— Привет честной компании! — заявил некий мужчина. — Делите мой клад?

И Арония узнала в нём Ратобора. Явился, не запылился!

Одет маг был в белый костюм, светлые туфли и с пышной шевелюрой до плеч, уложенной локонами. Весь из себя импозантный и очень неуместный в этой затрапезной кухне. В которой собралась странная компания: домовой с оклунком на плече, туманный призрак, застрявший в стене, майор милиции в расстёгнутом мундире, и с ними рядом растерянная от наплыва непрошенных гостей девушка. А посреди стола горой высились остывшие кулинаровские сырники. Слегка подгоревшие.

— О! — сказал Владислав. — Этот что, тоже в косметичке сидел?

Хотя он, конечно, уже догадывался, кто это. Не мавр же, судя по всему…

37

Ратобор осмотревшись, хмыкнул.

— Где я был, тебе, майор, знать не положено! — сказал он. И ехидно спросил у «честной компании»: — Вы меня не потеряли?

— Не больно-то и скучали, — буркнул Калина. — Чего ты прицепился? Нет уже твоего схрона, есть только мой! А его — кому хочу, тому и отдам! Договор наш кончился!

Михалап, наверное, от досады и для моральной поддержки, схватил со стола сырник и, яростно жуя его, гугниво наехал на мага:

— Тут моя телиторья — чего без спрося ходишь?

— Не к тебе я пришёл. К хозяйке! — отмахнулся тот, игнорируя реплику Калины.

— А я тебя не приглашала! — возмутилась Арония. — Если клад ищешь, Ратобор, так его тут нет!

— А чего его искать? Калина его к рукам прибрал, хотя не имеет на то права! — пожал плечами маг. — Это наш с Ариной схрон! С каких это пор мертвые кладами владеют? И распоряжаются чужим добром?

— С такой поры, как приставлен к ему! А чо? Надоть было клад служилым отдать? — повысил голос Калина. Да так, что стёкла в окнах задребезжали. — Они-то тута с какого боку?

— С того боку, который по