Канарский грипп, или Вспомнить всё! - Сергей Анатольевич Смирнов

— Внимание! По команде… одновременно. На счет три. Раз… два…

Сначала Морган заметил на синей глади серенький силуэтик военного корабля, а потом, уже оторвав от глаз бинокль и опустив взгляд, увидел их…

К кораблю он присмотрелся всерьез и всерьез подумал: «Эсминец»… Хоть и далеко, в нейтральных водах, но явно неспроста. А потом он посмотрел вниз, в расщелину, и сморгнул. Чутье до сих пор не подводило его, а вот силы уже немного подвели. Пот жег лицо, жег спину. Нёбо и горло, наоборот, горели от сухости. В груди хрипело. Колени и щиколотки вспухли, как при вывихах, и после всякой краткой остановки в суставах вскипала боль, хотя вывихов и растяжений связок ему удалось-таки избежать.

«Так тебе и надо, барсучина вонючий! — крыл он себя. — Будешь знать, как в норе тухнуть!»

Трехкилометровое с лишком расстояние по горам с полным набором естественных препятствий он покрыл меньше чем за час, пройдя исключительно чутьем запутанную линию фронта и избежав новых столкновений с неопознанными противниками. Он не выпустил ни в кого ни одной пули и считал это своей главной тактической заслугой на случай любой развязки событий. Он обошел стороной и выше древние развалины, обнесенные сеткой и козырьком из колючей проволоки, отметил их про себя как один из доводов в пользу своей экспедиции — а кстати, и в пользу Брянова, — потом со склона горы отметил внизу каре старого фундамента и двинулся дальше.

…То, что он увидел, пробудило в нем новые силы, второе дыхание.

В скальной стене, между Ингой и загадочным человеком по фамилии Брянов, вдруг образовался черный проем!

Брянов что-то быстро пособирал из-под ног и сложил в маленький рюкзачок. Потом Морган увидел, как тот вытянул в проем руку с фонариком, посветил в глубину и первым осторожно шагнул во тьму. Инга заглянула туда, тоже вытянула руку — видимо, Брянов подал ей свою — и скрылась следом.

Морган потянул носом и дал себе три секунды на тщательный осмотр местности.

Оставался последний бросок — полкилометра, не больше: спуститься чуть ниже, обойти слева расщелину, снова подняться… Дальше был выбор. Морган видел довольно удобный спуск от угла расщелины, но зубчатый выступ вызвал у него подозрение: спустившись слева, можно было угодить в тупик. Другой путь: выскочить на небольшое совершенно голое плато и добраться до его края, где явно был еще один спуск, по которому и добрались до цели его знакомые.

Он решил не рисковать.

Он выскочил на плато… и вдруг заметил тройку чужаков в маскировке, приближавшихся к расщелине поверху, с южной стороны.

Один из них тут же, навскидку, стал по нему стрелять.

Морган нырнул и, не целясь, дал ответную очередь — только бы притормозить атаку. Ему показалось, что он кого-то задел: один из троих дернулся, точно его толкнули.

План больше не годился: надо было отступать или срезать путь, спускаться прямо здесь, где его засекли. Он подкатился к краю, поглядел вниз: каменный зуб торчал чуть правее, стена была почти отвесной, почти… есть уступы… до «полки» метров пять, от силы шесть.

Он быстро сполз на ближайший уступчик, потянулся ногой дальше, нащупал второй… и вдруг почуял… и рывком повернул голову влево… и тут же продернул правую руку, содрав кожу, между собой и стеною — к автомату, висевшему на левом плече… но тому,на другой стороне расщелины, было куда удобнее и проще…

Морган услышал очередь… и успел развернуться лицом к врагу… и тут же цыкнуло в камень справа, ударило в руку и дважды в грудь.

«Подставился!» — ужалила горькая мысль.

Рука в тот же миг онемела, безвольно разогнулась, автомат перевесил и выскользнул… загремел… и с первым же выдохом вдруг вылетели все силы… тело обмякло, отяжелело, поползло… воли не хватало удержать его.

Он так и не разобрал, кто же стрелял в него с противоположной стены…

Толчками, с хрустом тело поехало вниз по уступам…

Он успел подумать, что уж теперь — падать до конца, до самого дна. И ткнулся в камни. Ногой — в какую-то узкую щель.

Страшная боль пронзила снизу все тело.

Он не дал себе потерять сознание… Не сладил с телом, но еще смог силой удержать душу.

Брянов услышал выстрелы, когда они уже успели спуститься на три десятиступенчатых пролета железной лестницы, державшейся в пещере на мощных шлямбурах, вбитых в стену. Второй пролет был немного покосившимся, и, хотя лежал на бугристой породе, а не висел над подземной пропастью, двигались они по нему с трудом, боясь соскользнуть и угодить в очень узкую щель…

— Что там? — испуганно спросила Инга, когда Брянов замер на месте.

— Не знаю, — соврал он, вполне уверенный, что наверху стреляли. — Инга, подожди меня здесь. Я быстро поднимусь и прикрою дверь…

Инга схватила его за руку:

— Не надо, Саша! Я боюсь!

— Надо закрыть! Вдруг за нами погоня! Ты же смелая девушка!

— Тогда возьми меня с собой! Я боюсь подземелий!

Он спохватился: оставить ее здесь — а вдруг его вирус сработает, и она забудет о нем и о всем их пути… Что с ней случится? Шок! А вдруг он сам ее забудет, ведь она — такая же, как он… «зараженная». Взять ее с собой? Этот проклятый второй пролет! Придется помогать ей — будет потеряно время…

Он опустил рюкзак на ступени.

— Инга! Слушай меня! Это приказ! Ты должна осветить мне дорогу! Стой и свети мне в спину! Тогда я успею туда и обратно за две минуты.

Он вложил фонарик ей в руку, скупо поцеловал в щеку — и сразу кинулся вверх.

— Свети! Свети! Молодец! — Его крик гремел в пещерной пустоте, на две минуты заменив обоим память. — Свети!

Он и вправду живо добрался до выхода и только подтолкнул было тяжелую дверь… как услышал стон.

Забыв о всякой опасности, он высунулся наружу… и увидел окровавленного земляка, владельца финансово-промышленной компании с романтическим названием «Ниневия».

Дальше Брянов действовал так, словно в самом деле напрочь забыл обо всем, что произошло до этого мгновения.

Он бросился к Марку Модинцеву и, только подскочив к нему вплотную, ужаснулся всерьез. Земляк истекал кровью: два ранения в грудь — наверно, в легкие, одно в плечо.

Морган встретил Брянова слабой улыбкой и прохрипел:

— Здравствуй…

— Кто вас? — только и нашелся спросить Брянов.

— Твои псы… за тобой идут… их много.