Здесь, но не сейчас - Андрей Волковский

здесь. Сам Роб уже восемь раз пытался заговорить с местными про ангела, но безрезультатно. Местные улыбались, угощали его чаем и домашней выпечкой, охотно рассуждали о погоде, природе и пороках современного общества. И ничего, ровным счётом ничего не сообщали об ангеле. При этом некоторые соглашались с тем, что здесь на днях заблудились туристы, а некоторые утверждали, что туристов тут не было уже много месяцев.

11.

Через пару часов, в течение которых Роб изнывал от скуки и жары, слоняясь по опустевшей ратуше, его нашла Тереза.

– Роб, нас ищет инквизитор.

– О, звучит очень многообещающе, – оживился Роб. – Давайте тоже его поищем.

– Он в малом зале.

– Тогда он нас не ищет, а ждёт, – хмыкнул Валенски.

– Он меня там нашёл, а я сказала, что найду вас, – несколько виновато ответила Тереза.

– Милая моя, нельзя потакать инквизиторам. Но что уж теперь, идёмте.

Инквизитор стоял посреди малого зала неподвижно, как истукан. Едва Роб и Тереза вошли, он начал говорить:

– Благодарю вас за моё спасение. Патриарх сказал, что жизнью я обязан вам.

– Этой очаровательной молодой леди, если быть точным.

Роб картинно указал на свою спутницу и склонился в шутливом полупоклоне: мол, это всё она!

– Вы на моём месте поступили бы так же, – Тереза укоризненно покосилась на Роба, но одёргивать его не стала.

Клирик довольно холодно оглядел мужчину и внимательно – девушку.

– Моё имя – брат Адальгар. Инквизитор третьего разряда.

– Я Тереза Янг, сотрудница «Юниверсал Пресс». Это Роб Валенски из «Голой правды».

Тереза слегка покраснела, то ли потому, что стеснялась произносить слово «голый» при клирике, то ли стыдясь такого спутника перед грозным лицом Инквизиции.

– Вы прибыли сюда из-за истории с ангелом? – уточнил клирик.

По его тону было понятно, что он не сомневается в их мотивах.

– Мне сказали, – продолжил он, не дожидаясь ответа, – что вы прибыли не на рейсовой «Астории», а на попутном почтовом судне. На паломников вы не слишком похожи, праздный интерес Земля Марии не тешит, значит, вы прибыли сюда по тому же делу, что и я.

– Можно ли считать ваши слова заявлением Западной Церкви о признании существования ангела на Марии? – непринуждённо поинтересовался Роб.

Клирик смерил мирянина ледяным взглядом и ответил:

– Нет. Я не делаю никаких заявлений. У вашего канала уже были проблемы с церковью, потому прошу придерживаться правил.

Роб усмехнулся. Он дважды судился с церковью – и оба раза с Западной. Наверное, потому, что восточники реже сидят в космонете.

– Патриарх предложил мне осмотреть место, где люди встретили того, кого посчитали ангелом. Я счёл нужным предложить вам съездить со мной.

Надо же, какой благодарный! Судя по всему, клирик уже раскаивался в своём великодушии, но, видно, менять решения не привык.

12.

Патриарх выделил им целую группу сопровождающих: аж восемь человек. Добираться до места пришлось на телеге, запряжённой самой настоящей лошадью. Местные ехали верхом на таких же натуральных лошадях. Лошади были разноцветные. Они громко фыркали и сильно пахли. Терезу это умиляло, а вот Роба живые и непредсказуемые животные скорее пугали.

Ехали долго, часов пять или шесть. По жаре. Роба в телеге растрясло, и он чувствовал лёгкое раздражение и нарастающую головную боль. Тереза выглядела весёлой и довольной жизнью: всё спрашивала у провожатых, что за цветы растут кругом, что за птицы летают и свиристят. Клирик сидел прямой, как палка, и молчал. Почти не двигался, только перебирал чётки в левой руке.

Потом пришлось походить по лесу. Почва оказалась неровной и неудобной. Под ноги всё время попадались какие-то корни, камни и ямки. И когда Роб уже почти поверил, что местные, как в дурных триллерах, решили завести их подальше в лес и съесть, самый старший из провожатых объявил, что через пару минут будет жилище отшельника, коего и посчитали ангелом заезжие путники.

Никогда ещё Роб Валенски не благодарил Господа так искренне!

В лачуге отшельника было пусто и темно. Здесь явно кто-то недавно жил: рядом темнело кострище, над ним котелок, а внутри хижины лежал свёрнутый спальник.

– Ушёл, видимо! – с фальшивым сожалением заявил старый проводник.

Остальные закивали: мол, да-да, какая досада!

Клирик походил вокруг, внимательно вглядываясь и в стены лачуги, и в стволы окрестных деревьев.

– Как здесь красиво! – негромко вздохнула Тереза совсем рядом с Робом.

Он посмотрел на девушку, намереваясь сыронизировать, но она глядела куда-то вверх с таким одухотворённым выражением лица, что Роб невольно задрал голову.

…высокое небо, насыщенно голубое, яркое и чистое. Такое, что хочется затаить дыхание и нырнуть в него. Или прыгнуть? Неважно. Головокружительное небо. И кроны деревьев вокруг образуют выразительный, странный, невозможный рисунок – словно абрис огромных крыльев…

Откуда-то нахлынуло смутно знакомое чувство: как в детстве, когда набегавшись по лугу за домом бабушки, падаешь в высокую траву и смотришь на облака. А впереди ещё целое лето, и путешествие к Ориону, и новый киберщенок, обещанный отцом, и звёздное мороженое, и целая жизнь! А сейчас радостно смотришь в небо – и внутри что-то сладко и непонятно щемит.

Роб почти растворился в светлых воспоминаниях, но вдруг понял, что он у бабушки никогда в жизни не был. А щенка отец и правда обещал, и даже купил. И что путешествие к Ориону было, но не в детстве, а с Грэйс на следующий день после выпускного.

Он словно заглянул в калейдоскоп из счастливых воспоминаний, своих и чужих.

Роб недоумённо посмотрел на Терезу. Она стояла, запрокинув голову, улыбалась, а по её щекам текли слёзы.

Поодаль в небо смотрел клирик. Он не плакал, но выражение его лица было таким, что Роб смутился и тут же отвёл глаза.

Местные толпились у края поляны, за кострищем. Лица у них были виноватые и в то же время спокойные. Они знали. Знали, что здесь был настоящий ангел.

– Он сейчас садится на «Асторию» и улетит далеко отсюда, – негромко заговорил один из провожатых.

– Вам не добраться до порта, чтобы остановить его, – подхватил второй.

– Но почему? – выдавил Роб.

В горле пересохло, и ему пришлось приложить немалое усилие, чтобы произнести два слова.

– Потому что он не должен стать частью противостояния Церквей, – мягко произнёс высокий мужчина. – Мы просим вас, Роб и Тереза, и вас, брат Адальгар, сохранить эту тайну.