Иной Невилл. Книга первая - Rus

встретил их прохладой и тишиной, но в ушах Невилла всё ещё звучал голос профессора: «Идиот. Непроходимый тупица!».

Успех на Трансфигурации теперь казался далёким сном, нелепой случайностью. Реальность вернулась на своё место. Он был Невиллом Лонгботтомом, мальчиком-катастрофой, который плавил котлы, терял жаб и подводил всех вокруг.

Пока они поднимались по лестнице, и каждый шаг отдавался пульсирующей болью в покрытых нарывами ногах, Невилл думал о том, что, возможно, Шляпа всё-таки ошиблась. Хаффлпафф, где ценят таких неудачников, как он, был бы лучшим местом. Или даже магловская школа. Потому что здесь, в Хогвартсе, для выживания требовалось нечто большее, чем просто желание быть хорошим. А у него этого «чего-то», кажется, было совсем мало.

Путь в больничное крыло казался до невозможности долгим. Он хромал, поддерживаемый Симусом, который в ужасе заикался о том, как Снейп может быть настолько жестоким.

Мадам Помфри, главная целительница Хогвартса, выглядела как всегда сурово, но действовала быстро. Она лишь неодобрительно покачала головой, увидев пунцовые, уродливые вздутия на руках и ногах первокурсника.

— Ещё один? Зелье от фурункулов, как понимаю? — пробормотала она, укладывая его на белоснежную койку.

Боль от фурункулов была жгучей и пульсирующей, но Невилл почувствовал облегчение, когда она нанесла на них густую, прохладную пасту, пахнущую мятой и чем-то металлическим.

— Каждый год одно и то же. Снейп совершенно не щадит нервную систему детей… Лежи смирно, Лонгботтом, иначе они полопаются.

Пока Симус, запинаясь, объяснял про котёл, иглы дикобраза и не снятый с огня сосуд, мадам Помфри уже готовила противоядие. Её движения были резкими и точными. Она заставила Невилла выпить мерзкую на вкус, мутную жидкость.

Боль начала отступать почти сразу, сменившись леденящим онемением, а затем нестерпимым зудом. Но это был рай по сравнению с тем, что было. Он слышал, как Симус, получив от мадам Помфри краткий инструктаж — «Скажите профессору МакГонагалл, что мистер Лонгботтом пробудет здесь до вечера завтрашнего дня, как минимум», — нерешительно попрощался и удалился.

Чувство стыда, однако, не отпускало. К тому же ему предстояло пропустить почти два учебных дня, из-за чего он будет ещё сильнее отставать от однокурсников. В голову лезли угнетающие мысли, которые он безуспешно пытался отогнать. Он лежал, уставившись в белый потолок, чувствуя, как по щекам медленно скатываются горячие слёзы.

Вечер принёс неожиданных гостей. Дверь скрипнула, и в проём просунулась рыжая голова Рона Уизли, за которым маячили Гарри, Гермиона, Симус и Дин.

— Эй, герой, ты как? — шёпотом спросил Рон, оглядываясь, чтобы не привлечь внимание мадам Помфри.

Невилл попытался приподняться на локтях, но поморщился.

— Я… я не герой, — сипло ответил он. — Я идиот. Я всё испортил. Снова.

— Брось, Невилл! — воскликнул Рон, усаживаясь на край кровати. — Ты бы видел лицо Снейпа, когда ты назвал его «плохим человеком» и что ненавидишь его? У него аж глаз задёргался! Это было легендарно. Даже Фред с Джорджем на такое не осмеливались.

— Это было безрассудно, — поправила Гермиона, но в её голосе не было строгости. Она положила на тумбочку шоколадную лягушку, которую принесла с собой. — Но очень смело. И абсолютно несправедливо с его стороны так с тобой обращаться. Он педагог, он не имеет права оскорблять учеников. Я читала устав школы…

— Гермиона, дай уставу отдохнуть, — перебил её Дин, дружески хлопнув Невилла по плечу. — Главное, что ты в порядке. А котел… ну, подумаешь, котёл. У него их ещё много.

Невилл смотрел на них и чувствовал, как ледяной ком в груди начинает таять. Они пришли его поддержать. Они не смеялись. Они смотрели на него не как на посмешище, а как на своего, пусть и очень неуклюжего, товарища.

Глава 5. Хрупкая ниточка храбрости

Невилл стоял посреди класса зельеварения, но тот был размером с Большой зал. Стены пульсировали, а котлы шипели, как змеи. Перед ним возвышался Снейп — огромный, как великан, с глазами-туннелями.

— Я не идиот! — кричал Невилл, и его собственный голос казался ему тонким, как писк мыши. — Вы не имеете права! Я ненавижу вас!

Лицо профессора исказилось в гримасе ярости, страшнее которой Невилл не видел ничего в жизни. Снейп не сказал ни слова. Он просто шагнул вперед, и Невилл побежал. Он бежал по бесконечным коридорам, а за спиной развевалась черная мантия преследователя, похожая на грозовую тучу. Невилл споткнулся о собственную мантию и упал, больно ударившись коленями.

В ту же секунду сильные руки схватили его за шиворот. Снейп поднял его, как нашкодившего щенка. В его черных глазах плясали злые огоньки.

— Полет — это тоже искусство, Лонгботтом, — прошипел он и с силой швырнул Невилла в открытое окно.

Ветер засвистел в ушах. Земля стремительно приближалась. Невилл зажмурился, ожидая удара, но вдруг почувствовал странное сжатие. Его руки и ноги исчезли, тело округлилось, кожа натянулась. Он трансфигурировался в идеально круглый мяч. Он ударился о землю, и голову пронзила острая боль — он пружинисто отскочил, взмыл в небо и с громким плеском рухнул в Черное озеро.

Невилл проснулся в холодном поту, судорожно хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле. Он потрогал голову — она была в порядке. Он сидел на больничной койке. Вокруг была тишина, нарушаемая лишь тихим звяканьем склянок — мадам Помфри наводила порядок в шкафах.

— Проснулся? — спросила она, не оборачиваясь. — Опухоль спала. Можешь идти. И постарайся в ближайшее время не попадаться мне на глаза, Лонгботтом.

Невилл поспешил на завтрак, его желудок сводило от голода. В холле у лестницы, ведущей из подземелий, он наткнулся на группу слизеринцев. Это был Драко Малфой в окружении своей свиты — Крэбба, Гойла и похожей на мопса Пэнси Паркинсон. Невилл попытался слиться со стеной, надеясь, что они пройдут мимо, но удача никогда не была его сильной стороной.

— О, посмотрите-ка, кто это! — протянул Драко, преграждая путь. — Наш великий зельевар вернулся из лазарета.

Крэбб и Гойл загоготали.

— Как там твои фурункулы, Лонгботтом? — ехидно спросила Пэнси, сморщив нос. — Надеюсь, они не лопнули прямо в кровати? Фу, какая гадость.

— Дай мне пройти, Малфой, — тихо сказал он, глядя куда-то в район плеча слизеринца.

— А то что? — Драко сделал шаг вперед, нависая над ним. — Снова заплачешь и позовешь бабушку? Или расплавишь пол подо мной? Слышал, Снейп хочет написать прошение, чтобы тебя перевели в школу для сквибов. Говорят, там безопасно — никаких палочек, никаких котлов.

Взрыв хохота слизеринцев эхом отразился от каменных стен. Невилл почувствовал, как уши начинают гореть. Он не нашел в себе сил, чтобы ответить, лишь вжал голову в плечи и попытался