Бывшие - Мария Николаевна Высоцкая

как после фотошопа. Ноги длиннющие. Я ей даже до плеча не дотягиваю со своими метр шестьдесят…

— Ой, спасибо! Я вот полчаса назад узнала, что ты тут,и решила приехать. Познакомиться. Обожаю твои интервью.

— Спасибо, — убираю руки в карманы брюк.

Элла улыбается шире и замирает так, словно чего-то от меня ждет. Чего?

— Настя, можно тебя на пару минут? — просит Агния.

Извиняюсь и отвлекаюсь на своего директора.

— Чего?

— Спасаю тебя от неудобной паузы.

— В смысле?

— Ты сегодня на своей волне? Она же явно ждет, что ты ее к себе позовешь.

— Зачем?

Хмурюсь, потому что действительно не понимаю. Элла Зарецкая ничем не примечательная девочка, которая ведет многомиллионную соцсеть, куда постит свои фотки в трусах. Да, участвует в показах, снимается в рекламе, но у нее за плечами нет никакого тернистого пути к славе, ну или слезливой истории из детства. Только роман с Градовым, на котором можно похайпиться. Уж лучше пригласить ее, когда они расстанутся, и послушать, как она поливает его грязью. Там хоть рейтинги будут…

— Затем, Настя. Не тупи. Не понимаю, для чего ему эта малолетка? — Агния закатывает глаза.

— Красивая же, — жму плечами и двигаюсь вслед за Павлом.

Первые минуты ловлю себя на том, что уже раз пять посмотрела в сторону Градова. Ну вот какого черта он поперся с нами? Я еще после пируэтов на ринге мысли в порядок не привела. Все получилось слишком спонтанно. Слишком интимно. Он меня трогал, и я до ломки в телехочу принять душ.

Сосредотачиваюсь на голосе Павла и чувствую, как горит кожа между лопаток. Бросаю взгляд на Руслана. Чего он так пялится?

Становится дико неуютно. Его взгляд обжигает в плохом смысле этого слова. Я вижу в нем ненависть. Дикую. Лютую. Словно это я предала его тогда… Впрошлом.

Выдыхаю. На секунду зажмуриваюсь и не без усилий переключаюсь на рабочий лад. Смотрю, слушаю, запоминаю, прошу оператора подснять то тут, то там. К концу этой экскурсии чувствую себя заряженной и, если честно, про Градова даже не вспоминаю. Свою работу я люблю и делаю ее хорошо. Да, иногда меня обвиняют в излишней придирчивости к гостям, к моему стремлению залезть им в душу, подсветить что-то с невыгодной стороны, так, как оно и есть на самом деле, но сама я считаю эти вещи все же плюсами, а не минусами.

— На этом все, — Павел разводит руки в стороны, и я в который раз за сегодня убеждаюсь, что он меня, судя по всему, на дух не переносит.

— Спасибо, — благодарю и отвлекаюсь на телефонный звонок, оставляя Агнию все здесь завершить. — Я поехала. До свидания, — направляюсь к выходу на улицу. — Да, —произношу уже в трубку.

— Анастасия Станиславовна, это Юлия Юрьевна. Из сада Ярославы.

— Я вас узнала, да, у меня записан ваш номер, —открываю машину. — Все в порядке? — кидаю сумку на сиденье, а сама остаюсь стоять на улице. Замечаю боковым зрением, как Градов в компании своей малолетней девицы двигается к «Порше», припаркованному рядом с моим «Мерседесом».

— Понимаете, наша группа только-только вернулась с прогулки и… — воспитательница замолкает, а меня до чертиков пугает ее дрожащий голос.

— И? Ярослава поранилась? — чувствую, что начинаю нервничать.

— Нет. Нет, она…

— Что у вас там произошло? — повышаю голос, чем привлекаю к себе внимание сладкой парочки.

Элла бросает на меня удивленный взгляд, что-то говорит Градову, тот кивает, и девчонка забирается в машину.

— Ярослава сбежала, Анастасия Станиславовна.

— Что значит, Ярослава сбежала?! — ору, не заботясь о том, как буду выглядеть со стороны. — Где?

— Была со всеми на площадке у сада. И пропала… Мы ищем ее, но вам лучше приехать.

— Что значит, пропала? — перехожу на истеричный крик и чувствую на себе взгляд.

Поворачиваю голову. Руслан никуда не ушел. Его девка уехала, а он остался стоять на улице и, судя по всему, подслушивать. Бешусь, чувствуя его присутствие сильнее. Сжимаю пальцами телефон и нервно притопываю носком туфли по асфальту.

— Еду, — скидываю вызов и впадаю в отчаяние на пару секунд. Давлю кончиками пальцев на виски, а потом вцепляюсь в ручку двери.

— Далеко ехать собралась?

Голос Градова распаляет мою агрессию до пика.

Я готова кинуться на него с кулаками просто потому,что мне необходимо выплеснуть злость. Выплеснуть то отчаяние, в которое я проваливаюсь с каждой секундой все глубже и глубже.

— Не твое дело!

— До первого столба, судя по всему, в таком состоянии.

— Градов, отвали от меня, слышишь? Отвали! У меня и без тебя проблем по горло! — ору на него, уже ни капли не скрывая своего взвинченного состояния. — У меня дочь пропала, мне не до твоих дурацких шуток.

— Ключи давай, — подходит ко мне и протягивает руку. — От тачки.

— Ага, может, от квартиры сразу?!

— Тебя трясет, — констатирует факт, и я тут же прячу руки за спину. — Давай уже, не ломайся. Поработаю таксистом, чтоб ты без башки не осталась. Забыла, у нас подкаст? Пока ты нужна мне живая, — подмигивает и вытягивает ключи у меня из-за спины. — Садись.

10

Спорить у меня нет ни сил, ни времени. В машине сразу же забиваю адрес в навигатор и чувствую себя самой ужасной матерью на земле.

Руслан прав, меня и правда потряхивает.

Не могу на месте сидеть. Хочется бежать, что-то делать. Действовать. Но, пока я внутри машины и далеко от детского сада дочери, ничего изменить и как-то помочь в ее поисках я не могу. Остается только костерить себя на чем свет стоит и испытывать просто невыносимое чувство отвращения к самой себе.

— Может, позвонишь? — Руслан смотрит на телефон, который я с силой сжимаю в руках.

— Что? — моргаю, не понимая, о чем он.

— Ну, у нее же есть мобильник?!

— Она его на тренировки берет и дома… — хмурюсь, зажимая ладони с телефоном между бедрами.

Дышу ртом. Чувствую, как начинают накатывать слезы. Шмыгаю носом и задерживаю дыхание. Считаю до десяти, чтобы успокоиться.

Я очень долго боялась разлучаться с дочкой. Она пошла в сад, когда ей было почти пять лет. До этого я таскала ее везде с