Отец жениха - Елена Сотникова

страстью мы целовались. На груди засосы. А в остальном ничего не изменилось. Разве что добавились блеск в глазах и загадочность во взгляде. Хотя вряд ли кто-то со стороны заметит столь незначительные перемены во мне.

Включаю теплую воду, вставая под упругие струи. В голове роятся мысли, как быть дальше. Пока у меня выключен телефон – моя геолокация недоступна. Тимур меня не найдет. А вот Ната будет волноваться. Как и мама, если отчим расскажет ей о моих выкрутасах.

Но домой сейчас возвращаться желания нет. Во-первых, я пока не готова к встрече и разговору с родителями, а во-вторых, слишком много эмоций за этот вечер, которые нужно принять, переварить, свыкнуться. И решить, что делать дальше. Потому что пока в моей голове вариантов ноль.

Густая ароматная пена стекает под струями теплой воды, смывая с меня следы нашей с Марком близости. Я медлю, с некоторым сожалением расставаясь с ароматом мужского парфюма на своей коже. Отголоски пережитого оргазма все еще волнуют. Перед глазами до сих пор сильные плечи, бугры мышц и капельки пота на них. В ушах звучат пошлые комплименты, и тело фантомно ощущает приятную тяжесть партнера.

Мне повезло. Только сейчас я начинаю понимать, как рисковала, соглашаясь на подобную авантюру. Это для Натахи приключение, драйв, контролируемый со стороны процесс; это не она шла на поиски мужика вслепую. Для меня же все могло сложиться фатально, окажись на месте Марка какой-нибудь моральный ублюдок с милой улыбкой и ангельской внешностью.

Выдыхаю, выключая воду, и заматываюсь в банный халат. В любом случае дело уже сделано. И махать кулаками поздно.

– С легким паром, – слышу, как только выхожу из ванной комнаты.

Марк, одетый в рубашку и брюки, сосредоточенно просматривает что-то в телефоне.

– А ты… – начинаю было, но он перебивает:

– Номер оплачен до обеда, можешь оставаться, если хочешь. А мне надо ехать.

– А-а, – киваю растерянно.

И совершенно неуместное разочарование растекается в груди. Не то чтобы я надеялась на продолжение романтика или ночи в его объятиях, но и того, что он уйдет сразу после того, как все закончится, даже не приняв душ, тоже не ожидала.

– Сколько я должен? – Переводит на меня вопросительный взгляд.

И снова он о деньгах!

– Ничего ты не должен. Я сама хотела, – отвечаю чуть резче, чем планировала.

Отворачиваюсь, проходя мимо. Чувство того, что мною попользовались и выбросили, навязчиво лезет в душу. И это даже несмотря на то, что, по идее, все как раз наоборот.

– Воробушек?

– Что? – недовольно оборачиваюсь.

– Возьми. – Марк протягивает зажатый между двумя пальцами белоснежный кусочек картона.

– Что это?

– Моя визитка. Позвони мне, как будешь свободна. У меня есть к тебе предложение.

– Руки и сердца? – вырывается ехидно.

Визитку я не беру. Даже руки принципиально прячу за спину.

– Лучше, – довольно улыбается Марк. – И не ходи больше по барам одна. Тем более по ночам. Это небезопасно.

Так и хочется ответить: не переживай, в ближайшее время мне будет совсем не до того. Но вместо этого я лишь зеркалю его улыбку.

Марк, понимая, что я не собираюсь забирать у него визитку, кладет ее на тумбочку. Подходит вплотную, приподнимая мой подбородок и вынуждая посмотреть ему в глаза.

– Обещаешь? – наклоняется к самым губам.

– Угу, – вылетает прежде, чем я успеваю подумать о том, что никому звонить не буду, а белоснежный кусочек картона сразу же после расставания отправится в мусорку.

Аромат горьковато-древесного парфюма снова проникает в ноздри, будоражит, влечет. Сердце ускоряется, и веки закрываются сами собой в ожидании поцелуя. Я не знаю, что это за магия такая, но, когда Марк так близко, я плавлюсь от его феромонов, как шоколад на паровой бане. И жду продолжения.

– Прости, что сделал больно, Воробушек. В следующий раз буду более аккуратным. Спокойной ночи! – Мягкие губы легким мазком касаются моих, и почти сразу я слышу торопливый звук уходящих шагов.

Открываю глаза, провожая взглядом широкую спину. Ушел.

Ну вот и все, Лилька. Ты добилась, чего хотела, все прошло удачно, только почему на душе так тяжело и пустота внутри? Я все-таки не выдерживаю, беру в руки визитку, вчитываясь в имя своего первого мужчины. Багиров Марк Дамирович. Красиво звучит. Да и сам он очень даже ничего.

Скрепя сердце разрываю картон на мелкие части. Прости, Марк, это была наша первая и последняя встреча. Следующего раза, увы, не будет.

Глава 6

– Где ты шлялась, мать твою? – гремит голос отчима.

Главное – не отводить взгляд. И я не отвожу. Вскидываю подбородок, глядя ему прямо в лицо.

– Что не так? – стараюсь говорить ровно, чтобы не выдать своего волнения.

Потому что в животе все скручивается в тугой узел от плохого предчувствия. Дышать больно.

– Что не так? Что не так?! – цедит с яростью каждое слово Тимур. – Тебя не было всю ночь, твоя подруга, заикаясь, несет какой-то бред про украденный телефон, мать уже морги обзванивать собирается, а ты, тварь неблагодарная, спрашиваешь, что не так?!

– Тим, не надо. Не дави. Она и без того волнуется, видно же, – дрожащим голосом вступается за меня мама, прикасаясь ладонью к плечу супруга. – Давайте лучше сядем за стол и спокойно поговорим.

Вот маму жалко. Она действительно переживала за меня. Лицо бледное и глаза красные от слез.

– Нина, не лезь! Эта гнида возвращается домой поутру с наглым видом, будто ничего не произошло, а я должен перед ней расшаркиваться, чтобы она, случаем, не разволновалась?! – взрывается отчим. – Она опозорила меня, тебя, семью!

Гипсовая статуэтка с комода летит об стену, разбиваясь на несколько кусков.

– Тим, прошу тебя, успокойся! – кидается ему наперерез мама, вставая между мною и мужем. – Не надо, умоляю! Еще никто никого не позорил. Ничего не ясно. Мы даже не знаем, что на самом деле с ней произошло. Давай просто поговорим. Без эмоций. Лиля и так напугана.

Тимур затихает на секунду. Усмехается криво, недобро, выдерживая паузу.

– Напугана? – снижает голос на полтона. – Кто? Вот эта бессовестная мразь, которая стоит передо мной и даже глаза не отводит?!

Отчим никогда не поднимал на меня руку. Мог ругать, отчитывать, но до насилия не доходило. Я и повода не давала. С детства росла послушным, спокойным ребенком, соглашалась с его мнением и лишний раз не лезла на рожон. Но, кажется, сегодня день крайностей. Судя по перекошенному от бешенства лицу Тимура, он вообще готов меня убить. Прямо здесь. Прямо сейчас.

– Я уже совершеннолетняя. И имею право не ночевать дома, не спрашивать на это разрешения