Сорока и Чайник - Артём Скороходов

— Я знал! — хрипло воскликнул старик, когда спустя четверть часа Фёдор закончил рассказ. Потом Зиберт встал, выглянул за дверь сторожки и, не увидев там никого, вернулся. — Я знал, Федя! С самого начала знал, что всё это потроха свинячьи! Не мог ты устроить то, что про тебя говорили!

— А что про меня говорили? — слегка удивился Фёдор.

— Весь город гудел! Все как с ума посходили. В газетах писали. За вами тогда шел второй бронефрегат «Звонкий». Он подобрал лейтенанта Гюнтера Кузнецова и тот рассказал, что ты захватил «Счастливый». Что именно ты был во главе бунта и во всем виноват.

— «Чего, блин?» — возмутился Умник.

— «Ха, мы теперь пираты!» — решил Змей.

— Я сразу понял, что этот сопляк врёт. Я тебя столько лет знал, ты хороший был парень. Туповатый, но добродушный и честный. Какой из тебя предводитель бунта? Смех один. Я им сразу сказал, но от меня отмахнулись.

Фёдору странно было это слышать от старого прапорщика. Он бы никогда не подумал, что из сотен курсантов его кто-то мог особо выделять, ну может кроме Улицкого, который служил с его дедом. Но вот, старик сразу его узнал, выслушал, защищал Фёдора тогда в полицейском участке и вот теперь.

— Я еще тогда спасибо не сказал, когда меня арестовали…

— Пустое, — отмахнулся старик. — Что сейчас собираешься делать? Это непорядок! Ты должен рассказать правду!

— Не знаю. Не уверен. Я делал много очень плохих вещей.

— Дерьмо крабье! Нельзя такое оставлять.

— Я преступник, — просто ответил Фёдор. — По злому умыслу или по случайности — не важно. Я бы так и сидел в тени и не высовывался. Но теперь… Я думал прийти к Улицкому…

Прапорщик сразу помрачнел.

— Когда вернулся «Звонкий», всё и началось. Улицкий стал пропадать из училища. Тут стали появляться какие-то гражданские. А потом ему дали адмирала, и он ушел в муниципалитет. Полицмейстером. Главным.

— Подожди, я не понял, — не разобрался Фёдор. — Флотский офицер назначен главой городской полиции?

— Мы все тут сами не поверили. Приходили, спрашивали, серьезно ли он. А он как будто и не понимал вопросов. Очень-очень сильно изменился. Карьера в гору пошла, стал во Дворец ездить. Яхту свою забросил. Я был на пристани недавно, уже вроде как несколько лет не ходил на ней никто.

— «Альтаир»? — вспомнил название яхты Фёдор. Все мальчишки в училище мечтали хотя бы раз на ней в море выйти.

— Как отрезало. Не к добру это всё. Так что не знаю, Федь. Как с этими твоими жуками связался, так как будто подменили.

— С Осами, а не жуками.

— С хренОсами. Я эту картинку у него нашел, — прапорщик потыкал коричневым от никотина пальцем в рисунок. — Как он переводился в муниципалитет. В углу скомканная валялась. Сразу мне не понравилась. Какая же дрянь. Давай еще по одной выпьем!

Глава 29

Недосып и напряжение последних дней сказывалось всё сильнее. У Фёдора болела голова. Он потрогал висок и уставился на здание перед собой. Главное Полицейского Управление. Серая стена, больше похожая на крепостную, не внушала большого оптимизма.

— «Тебя разыскивают, ты совсем того?» — вещал Умник.

— Они кого разыскивают? Небритого бомжа Кузьму Покрывашкина?

— «Всё равно, зачем так рисковать?»

Фёдор слегка поморщился, поправил сюртук, изобразил вальяжное и недовольное выражение лица. Не торопясь, подошел к молодому полицейскому, который дежурил у ворот. Глядя немного в сторону, лениво произнес:

— Барон Сорока к адмиралу Улицкому.

Полицейский скептически поглядел на посетителя.

— Какие-то проблемы? — недовольно спросил Фёдор.

На лице служаки отобразилась гамма чувств. Вроде и всё нормально, но интуиция явно подсказывала, что тут что-то не так. Наконец разум победил шестое чувство, и полицейский убежал докладывать. Через несколько минут он вернулся с красной физиономией, словно помидор, и со всем уважением повел Фёдора по Управлению. Фёдор молчал, по сторонам не глядел и всячески изображал недовольство. Всё-таки как ведут себя «старые аристо» он знал и неоднократно видел. Аристократ может быть в стесненном положении и его сюртук и одежда были далеко не самыми дорогими, к тому же немного измятыми после вчерашних приключений. Ну и что? Главное корчить недовольную мину и не суетиться.

Секретарь, увидев, кого привел полицейский, поднял брови. Это был явно не тот барон Сорока, которого он ожидал.

— Эм-м, простите, — немного надменно ответил он. — Но…

— Доложите адмиралу Улицкому, что к нему прибыл барон Фёдор Михайлович Сорока, — решил помочь ему Фёдор.

— Фё… Фё… Михайлович…

— Быстрее, я спешу.

— «Чего-то мне этот гусь не нравится», — заявил Змей про секретаря.

— «Да обычный адъютант: подай принеси, заточи карандаши…», — начал говорить Умник и внезапно замолчал.

Эмоции на лице секретаря менялись с неестественной для человека скоростью. Вот он вежливо, немного высокомерно улыбается, вдруг на долю секунды лицо выражает жуткую гримасу, и вдруг снова улыбка.

— «Да не, просто показалось», — решил Умник.

— «Во, гляди еще раз! — завопил Змей. — И вот!»

ОН завозился в голове. ЕМУ это не нравилось.

Фёдор старался не морщиться от головной боли и терпеливо ждал, когда секретарь доложит Улицкому. Секретарь действительно странный, может нервный тик у парнишки.

Фёдор вошел в просторный светлый кабинет с широким столом в форме буквы Т, во главе которого с изумленным взглядом сидел Улицкий. Фёдор молча сел на один из стульев и оглядел обстановку. Портрет Императора на стене. Две какие-то экзотические пальмы в кадках, причем с обгрызенными листьями. На столе лежит только одна папка с бумагами.

А вот Улицкий выглядит молодцом. Как будто и не было полутора десятков лет. Все такой-же. Взгляд колючий и умный. Только седина окончательно победила. Было немного непривычно видеть Улицкого не в черной военно-морской форме, а в синей полицейской.

Фёдор вздохнул, без разрешения пододвинул себе поднос с графином и стаканами, налил себе воды и начал рассказ. Улицкий молчал и по ходу повествования задал только один вопрос. Почему Фёдор сразу не доложил ему по прибытии в город. Фёдор пожал плечами, говорить про то, что он просто отказался от своей старой жизни и даже имени, он не хотел.

— И чего же ты теперь хочешь? — прямо спросил Улицкий.

— Я не совершал то, что про меня писали. Все эти пиратские рейды и прочий бред. Тем более ничем не командовал. Для начала надо очистить имя. У меня тут внезапно образовалась…

— Федя, что ты несешь? Ты только сейчас на каторгу до конца жизни наговорил, — внезапно прервал его Улицкий.

— «Хм, у меня в размышлениях он не так отвечал», — сказал Умник.

— Ты скольких людей