Чернила и перья - Борис Вячеславович Конофальский

чего начинали своё дело. И тут всё у них вкось пошло: титул у «племянника» остался, теперь до юного графа добраться будет трудно. Я же живым вернулся с войны, и не просто вернулся, а с успехом, славою и благосклонностью принцессы в придачу. Теперь герцог от меня просто так не отмахнётся. Ещё я приехал в город в ярости и с людьми, и в первый же день по приезду не постеснялся на их дом напасть. Напасть не таясь, с пальбой и шумом и с обещаниями зажарить их в этом доме. И так как попасть в дом в эту ночь у меня не вышло, теперь ещё и жду большой отряд с пушками. И что самое для Маленов неприятное, что горожане не стали ночным делом возмущаться, а напротив, стали искать моего расположения. Не встали они за Маленов, так как считают, что я воздаю им по справедливости».

Глава 36

Он ещё некоторое время слушает Кёршнера, пока тот рассказывает о происходящих в горожанах переменах, и вдруг спрашивает:

- Друг мой, а какие у вас отношения с господином Виллегундом? Вы же знаете его?

- Знаю, знаю, - отвечает хозяин дома. – Приличный человек. Я имею с ним дела. Хоть и бывший бургомистр, а теперь избранный голова купеческой гильдии, я чванства или спеси за ним не замечал.

- Да, он человек порядочный и толковый, - соглашается с родственником генерал. И так как собеседник этим разговором заинтересовался, Волков и поясняет ему: – Думаю, что пора нам заиметь своего сенатора, и вот решил посоветоваться с вами, как ваше мнение насчёт этого человека? Выборы нам не нужны, так как в совете Малена…

- Да-да, - вспомнил хозяин дома. – Один из сенаторов в совете должен быть назначен от графа Малена.

- Именно, - продолжает генерал. – Вот я и решил узнать у вас, будет ли Виллегунд вам по сердцу?

Вообще-то он и без Кёршнера всё уже решил, но решил потешить торговца кожами, придать значимости его мнению, чтобы тот почувствовал себя человеком, который имеет вес, имеет право что-то решать. И, хорошо зная людей, конечно же, барон угадал, как его вопрос сыграет на настроении Кёршнера. Тот сразу распрямил свои могучие плечи, вздохнул серьёзно и вымолвил со значением:

- Что же тут сказать, бургомистром Виллегунд был хорошим, думаю, что и в городском совете сможет себя проявить. Политик он опытный. Он всех знает, его все знают… Вес этот человек безусловно в городе имеет. Вот только надобно быть уверенными, что Виллегунд соблюдает наши интересы, – здраво рассуждал Кёршнер.

- Ну, об этом не беспокойтесь, друг мой, - заверил родственника барон, - нам выборов ждать будет не нужно, чтобы его отстранить, да и к тому же он торгует зерном, он у меня в Амбарах два склада имеет, так что…

- А согласится ли он? – немного сомневается торговец кожами. - Он сейчас избранный глава купеческой гильдии, – и тут же сам замечает: - Хотя много он от гильдии не получает, там за ним много глаз следит.

- Думаю, что быть сенатором куда выгоднее, чем главой купеческой гильдии, – замечает Волков.

- Ну раз так, - Кёршнер был, конечно, доволен, что в таком важном вопросе барон интересуется его мнением. – Тогда давайте так и поступим.

- В таком случае нам было бы неплохо пригласить на обед первого секретаря магистрата Цойлинга. Он нам пояснит, как будет проще поменять советника, что поставили Малены, на нашего Виллегунда, – говорит Волков.

- Так и приглашу, – соглашается Кёршнер, - скажите когда?

- Так на завтра и приглашайте, - советует Волков. – Тянуть не будем, нам время дорого.

- Уж я давно подметил, что времени терять вы не любите, - говорит хозяин дома.

- Это верно, времени я терять не люблю, – соглашается с купцом генерал. – Не много его нам отведено.

***

Ёж на этот раз пришёл уже довольно поздно, темно уже было, и Кёршнеры давно ушли спать; как выражался хозяин дома: «Солнышко село, вот и нам свечи палить ни к чему».

Рудеман ушёл ещё раньше, а Волков, теперь в одиночестве, сидел с одной из книг из библиотеки хозяина. Спать он не мог по простой причине. Генерал, надо признаться, волновался. Он понимал, что в городе что-то происходит, но не знал, что именно. Уже думал поднять людей да проехаться по ночным улицам ещё раз, но… Больно то было предсказуемо. Побаивался опытный человек где-нибудь на узкой улочке попасть в засаду. И посему, когда лакей доложил ему о приходе Ежа, а ныне Герхарда Альмстада, он, конечно, обрадовался. Велел лакею привести его к себе в гостиную.

От того несло пивом. И чесноком. Вид у него ну никак не гармонировал с видом роскошной залы. Кто бы увидел его, сразу решил бы, по одной недельной щетине и простой одежде, что человек это самого простого труда и, скорее всего, подёнщик. Лопоухий, лысоватый, с дурацкой, похожей на мокрую тряпку шапкой в руках, в стоптанных башмаках и с подбитым глазом. Нет, ну настоящий подёнщик, тут двух мнений быть не может. Пьянь тарифная, голь перекатная. Но, несмотря на запах пива, говорил Герхард вполне трезво.

- О вас в городе только и разговор. Куда ни приди, хоть на рынок, хоть в кабак, только и слышно: Эшбахт, Эшбахт…

- И что говорят?

- Гадают люди. Кончится всё на вчерашней стрельбе или нет. Но все думают, что не кончится. Стали говорить, что к городу идёт ваш отряд, – Волков кивает: да, хорошо, это то, что нам нужно; а Ёж рассказывает дальше: – Всех интересует, смогут ли Малены не пустить его в город.

- И что же думают люди? – спрашивает генерал.

- Думают, что не смогут, говорят, вы уже тут, если ворота городские и запрут, так вы их сами откроете, говорят, что больно у вас в городе друзей много, говорят, многие фамилии за вас, а ещё говорят, что Малены всем надоели, больно злые. Сколько лет уже в городе бесчинствуют…

- Так и говорят: бесчинствуют?

- Да, так и сказал один мужичок торговый на рынке. Всем не понравилось, что они покусились на маленького графа, говорят, то большое зло.

«Мнение горожан… Заслуга епископа. Не зря я всё-таки столько серебра отдал,