Одиночество менестреля - Владислав Адольфович Русанов

прорастает тягой к первенству. Альт Грегор и сам был не чурался попыток обойти других, доказывая, что он лучше, талантливее, успешнее. Но у него получалось легко — Вседержитель не обидел способностями, вдобавок удача, от других частенько воротившая нос, к нему почти всегда бывала благосклонна. Ну, за исключением двух-трёх последних лет, хотя, вполне возможно, что они стали расплатой за высокомерие и презрительно-снисходительное отношение к тем, кто добился от жизни меньшего. А каково тем, кто хочет славы и успеха, но не может их получить в силу вполне обычных обстоятельств — нехватки знаний и умений, возраста, телесной слабости или, напротив, избыточной силы, которая хороша для придворного мага-музыканта, но не позволяет менестрелю стать виртуозом, осваивая тонкие переливы звучания различных инструментов? Он начинает завидовать тем, кто обладает всеми перечисленными в должной мере.

— Они вам люто завидуют, пран Ланс, — не отнимая ладонь о лица, продолжал Ридо. — Даже не за то, что ваш дар и ваше мастерство выше. Тут каждый радостно оспорит, доказывая, что это именно он — лучший из лучших, непревзойдённый и знаменитый. Это их вера и её не сломить. А вам они завидуют за то, что вы первым решили защищать Трагеру от врагов, в то время как они думали лишь о том, где бы раздобыть лишнюю горсть серебра. Вы показали трагерцам пример того, как нужно вставать за свою державу.

— Ну, и что тут такого? Просто я…

— Нет, не просто. Отныне и до скончания веков вы — первый менестрель, вставший на защиту Эр-Трагера. Остальные — жалкие последователи.

— И вы тоже?

— И я тоже. Но я этого не стыжусь. А вот Лобо альт Эскобан подушку по ночам грызёт, что не догадался позвать сподвижников под знамёна великого княжества. Конечно, он не вступит в открытое противостояние с вами, но, если увидит, что вы поскользнулись, то слегка толкнёт в спину. Или, скажем, Эрике альт Дако…

— Непревзойдённый?

— Именно. На людях он будет восхвалять вас до небес, но не преминёт наговорить каких-либо гадостей капитану Васко или самому адмиралу Жильону, если подвернётся подходящий случай.

— Неужели, все они такие? — удивился Ланс, в который раз поражаясь собственной беспечности и неумению разбиратьсяв людях, граничащему с врождённым идиотизмом.

— Конечно, не все. Вот Уго альт Тардин, например, или Лаго альт Браццо пойдут за вами до конца. Первый от лени — зачем привыкать к новому командиру, пока есть старый? Второй от глупости — те резоны, которые я излагал, попросту недоступны его рассудку. Но если вместо вас командование фортом возьмёт на себя тот же Лобо альт Эскобан, он покряхтят и смирятся. Опять же — первый от лени, второй от скудоумия.

— Весёлую картинку вы нарисовали мне…

— Увы, прежде всего, правдивую. Как говорили в старину — если предупреждён, значит вооружён. — Ридо скромно улыбнулся — ну, просто герой, только что совершивший подвиг.

— А вы? — Ланс не поддержал игру. Спросил прямиком, будто нанёс неотразимый укол шпагой. — Вы что будете делать? Ударите в спину или прикроете мне её? Подтолкнёте, когда я поскользнусь, или подставите плечо? Чего мне ожидать от вас?

— Странный вопрос, — щёголь выглядел загадочнее, чем кот, сожравший хозяйскую сметану. — Неужели вы ждёте на него прямого и откровенного ответа?

— Говорят, в Тер-Веризе принято отвечать вопросом на вопрос. Но мы не в Тер-Веризе. Поэтому, проявив откровенность, я вправе ждать ответного хода.

— Я дам веем ответ, вне всяких сомнений. Вопрос мой заключается в следующем — поверите ли вы мне?

— Конечно, поверю! — воскликнул Ланс, напуская на себя слегка обиженный вид. На самом деле, события последних месяцев отучили его верить даже собственной тени. Когда-то в молодости отчаянный и подающий надежды менестрель верил всем, кто его окружал. Само собой, нарывался на предательства, измену и даже пару раз угодил в пренеприятнейшие истории, имевшие целью, как сообразил уже гораздо позже, устранить соперника со стороны так называемых друзей. Круг лиц достойных доверия сузился до ближайших друзей и некоторых соратников, не запятнавших дворянскую честь ложью и двуличием. Временами в нём оставались лишь Коэл и Регнар. Теперь трудно предугадать — а можно ли всецело положиться на последнего оставшегося в живых друга детства? Да, Регнар простой, открытый и не способен плести интриги, но он частенько подчинялся внезапным порывам, особенно когда сталкивался с несправедливостью или что-то происходящее казалось ему несправедливостью. Сейчас он воодушевлён грядущими сражениями против браккарцев, но кто знает, что взбредёт в голову магу-музыканту через день или через месяц? — Я привык верить соратникам.

— Боюсь, в этом и кроется причина ваших несчастий, пран Ланс, — покачал головой Ридо. — Излишняя доверчивость ещё никого не доводила до добра.

«Какой же ты умный, — подумал альт Грегор. — можно подумать, я беседую с мудрым старцем, а не с мальчишкой, которого не так давно родители увезли от войны».

Но вслух сказал:

— Знаете ли вы такого поэта — Дар-Шенна по прозвищу Злой Язык?

— Из Дома Синей Каракатицы?

— Он самый. Так знаете его стихи?

— Увы, мне о нём известно только, что покойный был задирой, склочником и окончил дни на чужбине. И какие бы усилия я не прилагал, а пожалеть браккарца не получается.

— Я тоже не люблю браккарцев, — пожал плечами Ланс, — но когда читаю четверостишия Дар-Шенна, то забываю о его происхождении. Вот одно из них.

Бывает, станут и друзья врагами —

Нас предают и издеваются над нами.

Но все ж не доверять друзьям позорней,

Чем быть самим обманутым друзьями.

Ридо внимательно выслушал и покачал головой.

— У нас в Трагере говорят: «Враг всегда надёжнее друга потому, что он никогда не предаст».

— Я что-то не возьму в толк, — рассмеялся Ланс, — в друзья вы ко мне набиваетесь или во враги?

— В друзья набиваться бессмысленно. Ту не старание нужно, а благосклонность Вседержителя — если он поможет, то не только два благородных прана подружатся, но и петух яйцо снесёт.

— Тогда что вами движет?

— Нелюбовь.

— То есть?

— Понимаете ли, пран Ланс, вот эту толпу, сейчас преданно заглядывающую в рот Лобо альт Эскобану, но стоит вам распрямить спину и заговорить, готовую упасть перед вами ниц…

— По-моему, вы преувеличиваете, — возразил альт Грегор.

— Преувеличиваю, — не стал спорить Ридо. — Но совсем немножко. Мы же