Реинкарнация: вторая жизнь в альтернативном мире - Emory Faded

ману. Если бы я контролировал только свою ману, то точно бы смог использовать заклинание, не прерывая при этом сокрытие. Вот только сейчас на мне ещё контроль маны девочки, а стоит мне хотя бы на мгновение перестать контролировать ману даже одного из нас, как тут же появляются огромные шансы быть обнаруженными культом…

Это точно не вариант.

А значит, остаётся только одно — бороться с этим самостоятельно.

И я начал бороться, пытаясь нормализировать дыхание, пытаясь сосредоточиться и в целом пытаясь успокоиться. И может быть у меня это даже вышло, если бы при этом в этот момент мой взгляд не был бы прикован к жалобно кричащему о помощи ребёнку, а мои уши наряду с этим не слышали толпу, желающую наказать этого ребёнка чуть ли не самыми жестокими способами из всевозможных.

Не знаю, спустя сколько времени после начала этого адского зрелища, но в какой момент я просто взял и осознал, что совсем еле-еле подсознательно продолжаю контролировать свою ману, и вот-вот не только перестану скрывать нашу ману, а ещё сотворю с помощью неё что-то очень ужасное…

Но я и не думал, что либо делать с этим. Мысли слишком запутались. Я испытывал слишком большой стресс. Мне было от этого слишком плохо. И я очень сильно хотел, чтобы это всё наконец закончилось. Поэтому я и не думал, останавливать этот процесс. В какой-то момент я наоборот захотел, чтобы это произошло…

Однако мне повезло.

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ!?!?!? — неожиданно откуда-то позади меня раздался громкий выкрик мужчины с очень низким голосом.

Меня словно ледяной водой окатили.

Почти моментально я хоть и не полностью, но относительно пришёл в себя, в эту же секунду подсознательно вернув контроль над всей своей маной.

— Я СПРОСИЛ, БЛЯТЬ: ЧТО. ЗДЕСЬ. ПРОИСХОДИТ!? — голос стал чуть ближе ко мне.

И только после этого я, наконец, заметил, что словно окатили ледяной водой не только меня одного — вся та толпа, что пару мгновений назад вопила во всю силу, сейчас уже полностью стихла. Лишь немногие в ней продолжили общаться, тихо перешёптываясь между собой. И каждый находящийся в этой толпе прямо сейчас смотрит в нашу сторону, не отрывая взгляда. А если быть точнее, то смотрят они ни в нашу сторону, а на того, кто находиться позади нас.

И уже спустя совсем небольшой промежуток времени громкие, металлические шаги этого человека раздались слева от меня, и я, обернувшись, стал отчётливо рассматривать мужчину, что с такой играющей лёгкостью сконцентрировал на себе внимание абсолютно всех собравшихся.

Большой рост; накаченное, крупное и мускулистое тело; короткие светлые волосы, побритые почти под ноль; щетина, уже почти целиком перешедшая в короткую бороду; холодные светло-голубые глаза; и квадратное лицо с ярко выраженными скулами. Одет же он в позолоченные или даже полностью золотые латные доспехи без шлема, и позади которых развеивается красный плащ с рисунком того самого существа, что нарисован и на местных монетах.

Пройдя мимо нас, он мелком пробежался по нам своим суровым, ледяным взглядом, после чего, по-видимому несчев нас хоть сколько-то важными персонами, сразу же перевёл взгляд обратно на толпу.

— Мне кто-нибудь наконец ответит, или мне высечь всех тут присутствующих?! — продолжил он напирать, направляясь уверенными шагами к толпе.

Тем временем в толпе все резко зашевелились, стали пересматриваться между собой и активно перешёптываться. И в конце концов через несколько секунд из толпы нервно выкрикнул какой-то мужчина:

— Г-господин, тут вор! Мы его поймали!

— Вор? — задумался он ненадолго, остановившись метрах в пяти от толпы. — Выведите этого вора ко мне.

Вся толпа резко обернулась, ища глазами того самого мальчика-вора и мужчину, что его поймал и удерживал за руку. Через несколько секунд толпа расступилась, и из неё вышел мужчина, тянущий за собой со всей силы мальчика, что во всю силу сопротивлялся, упираясь ногами в землю и пытаясь вырваться.

Мужчина подошёл к рыцарю и остановился метрах в трёх от него, всё это время продолжая с лёгкостью удерживать мальчика, у которого в этот момент во всю шли слёзы и сопли, уже размазавшиеся по всему его лицу.

— Вот он, господин, — сказал мужчина, приклонив голову, будто бы боясь даже смотреть на рыцаря.

— Ты как со мной разговариваешь, челядь? — возмутился рыцарь, на лице которого от такого даже вена вздулась. — Я — капитан стражи. А ты смеешь мне молвить, не приклонив колено? Тебе что, твоя жалкая жизнь не дорога?

— НЕТ! — тут же, задрожав, упал этот огромный мужик на колени, коснувшись лбом земли. — ИЗВИНИТЕ, ГОСПОДИН! Я НЕ ХОТЕЛ ВАС НИКАК ОСКОРБИТЬ! Я ПРОСТОЙ НЕВЕЖА! ПРОШУ, ПОЩАДИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА!

Несколько секунд молчания, даже для меня растянувшиеся словно на минуты, и…

— Десять ударов плетью.

— СПАСИБО, ГОСПОДИН!

После этого рыцарь перевёл взгляд на мальчика, что, нехотя, упал на колени вслед за державшим его мужчиной, тянувшим его всё это время за руку.

— А ты значит мелкий вор?

— Н-нет, г-господин! — приклонив голову и стараясь прекратить плакать, кое-как ответил мальчик. — Я не вор!

— Ты врёшь у тебя… — начал мужчина, не разгибаясь.

— Пятнадцать ударов плетью, — прервал его рыцарь, даже не переведя на него взгляд.

— ПРОСТИТЕ, ГОСПОДИН! — тут же осознал он свою оплошность.

Рыцарь подошёл к мужчине и ребёнку, и встав напротив ребёнка, наклонился и разорвал его футболку. И стоило этому произойти, как послышался громкий звон монет, упавших на землю рядом с мальчиком. Какая-то часть монет оказалась в небольших мешочках, а какая-то без них. Но это совершенно неважно. Важно то, что у такого мальчика-оборванца попросту не может быть столько денег, и вывод напрашивается сам собой.

— Отрубить руку, — разогнувшись, вымолвил рыцарь. — А за то, что соврал мне, отрубить и язык, — после этого он посмотрел на толпу и сказал: — Деньги заберут в казну города, кто их тронет — лишиться рук. На этом всё. Всем разойтись, — отмахнулся он рукой, и толпа тут же начала быстро расходиться.

— Н-но…но, г-господин… — через текущие слёзы, заикаясь, обратился к рыцарю мальчик, — у меня нет денег на целителя… Без руки и языка я умру!

— Это меня не касается. Не нужно было воровать. А был бы ты взрослым, я бы тебе обе руки за воровство отрубил, так что лучше благодари меня, чёртов мерзкий воришка.

Услышав это, мальчик лишь сильнее разревелся. А рыцарь, глядя на это, только недовольно цыкнул.

— За мной, оба. На наказание, — сказал он, развернувшись и направившись куда-то направо, напоследок ещё добавил: — Будете отставать — оба получите дополнительные удары плетью.

Мужчина тут же поднялся с коленей и пошёл