Бумеранги. Часть 1 - Варвара Оськина

– Да, не отрицаю, я был резок и груб в тот день. Хотел спокойно поговорить, но она даже не пыталась слушать. Всё вышло случайно, когда Алиша ударилась об угол стола…

– А как она оказалась с ним на одном уровне? Двуличный святоша!

– Святоша? – Рид покачал головой и посмотрел на неё из-под полуприкрытых век. Джил видела, как, словно от боли, скривился большой рот, как заострились скулы и упрямо выпятился подбородок. – Серьёзно? Ты действительно так думаешь?

– По крайней мере, твоё ангелоподобное поведение вряд ли можно объяснить как-то иначе.

Он слегка отстранился и удивлённо взглянул на стоявшую перед ним женщину, словно только сейчас осознал ту разницу и ту невероятную пропасть, которую она сама начертила между ними.

– Что ты… С ангелами мне давным-давно не по пути. – Бен покачал головой, а потом вдруг прошептал: – Джил! Джил… Какие небеса? Какие святые? Ведь нет на свете страшнее греха, чем желать чужую жену, годами сходить по ней с ума и беспрестанно думать, насколько иначе сложилась бы жизнь, будь она с тобой, а не с ним?

Бен рассмеялся, но в его голосе оказалось столько скопившейся горечи, что Джиллиан отшатнулась. Она оттолкнула Рида плечом и ринулась прочь, спеша убраться от причины своих волнений. Но с каждой секундой стук каблуков замедлялся и становился всё глуше, пока она не остановилась и не оглянулась.

Бен не пошёл за ней. Не стал преследовать или договаривать. Он стоял спиной к отказавшейся от него Джил и резко обернулся, лишь когда услышал ответ.

Она не знала, должна ли была говорить, имело ли хоть какой-нибудь смысл озвучивать накопившееся признание вслух, но молчать больше не было сил. Рид победил.

– Есть, Бен… – Джиллиан вцепилась ледяными пальцами в рекламный стенд. – Есть грех куда страшнее. Когда… Боже, страшно даже сказать, но… Грешно жене шесть лет желать не мужа, а другого. Пытаться не думать о нём, не искать, не вспоминать, но всё равно никогда не забыть. А встретив вновь, понять, что теперь уже поздно. Слишком много прошло времени, слишком всё изменилось…

Она замолчала, часто и безрезультатно заморгав, а потом до боли в руке стиснула холодный металл, когда за спиной замер звук знакомых шагов. Бен стоял молча, словно боялся спугнуть вырвавшиеся на свободу слова. Но те давно улетели в свежий весенний воздух чикагского вечера и навсегда остались витать где-то между каменными высотками улицы. Всё было сказано, добавить нечего.

– Джил…

– Ты этого хотел? Хорошо, случилось по-твоему. Но зачем? Зачем, Бен? Это ничего не меняет…

Мужские ладони сжали напряжённые плечи, и Бен уткнулся носом в растрёпанные волосы, вдыхая их запах. Он старался запомнить.

– Это меняет всё.

– Нет. Ты женат, а я замужем. У нас есть обязательства перед семьёй, страной и народом. Если узнают газетчики – будет скандал, а они непременно узнают! Вся моя карьера поставлена на твою карту, и я не могу рисковать.

– Дело только в этом? – Длинные пальцы пробежались по шее, играя с волнистыми прядями. Бен накручивал локоны на указательный палец и в тот же момент отпускал, словно всегда мечтал это сделать.

– Да… Нет… Бен! Я просто не хочу!

Повисла секундная пауза, прежде чем он прошептал ей на ухо:

– Ты врёшь… врёшь!

А потом одним неуловимым движением Рид развернул Джил к себе, заключил её лицо в ладони и поцеловал. Мгновенно нашёл своими губами слишком податливый рот, чтобы нежно его приоткрыть и тут же отчаянно ворваться туда языком. Он скользил внутри, кружил и уговаривал присоединиться. В каждый свой жест Бен вкладывал накопленные за эти годы отчаяние и безумие, тайные мечты и, конечно же, боль. Он до физической дрожи хотел рассказать обо всех совершённых и предстоящих ошибках. И Джил чувствовала это столь же ясно, как ощущала сладость сахара и горечь кофе, когда отвечала ему надеждой и разочарованием, каждой настолько же непоправимой ошибкой и никуда не девшейся за годы любовью.

А большие упрямые руки прижимали всё крепче, путались в волосах и путешествовали ладонями по спине. Они прогоняли прочь все сомнения, когда ласкали изгиб талии и нежность груди. И Джил с наслаждением царапалась о щетину, дрожала в объятиях и с ужасом понимала, что их в любой момент могут увидеть. Но всё равно цеплялась пальцами за жёсткие пряди волос и не хотела даже подумать, чтобы остановить это безумие. Ведь от ощущения скользивших по коже и растянутых в сумасшедшей улыбке губ наконец-то стало слишком спокойно и слишком мирно.

Однако реальность, как всегда, была против. В уши ворвался визгливый сигнал клаксона, чьё-то вульгарное улюлюканье, и Джиллиан будто очнулась. Она отстранилась, хватая ртом влажный воздух, и попыталась оттолкнуть Бена прочь, пока он рвался обратно. К ней.

– Нельзя! Нельзя! – бормотала она, но самоуверенные ладони уже скользили по животу, и огромное тяжёлое тело вжимало в край рекламного щита. – Бен! Остановись… пожалуйста.

– К чёрту! – прорычал он и коленом резко раздвинул Джиллиан ноги, впиваясь пальцами в оголённую задравшимся платьем кожу бедра.

– Нас увидят…

– Помолчи. Пусть смотрят, мне глубоко похрен!

Но как бы Джил ни хотела того же, она не могла этого допустить. Бен был бездумно настойчив, позабыв о творившимся с ними предвыборном беспределе. И, впиваясь в незащищённую шею, наверняка не думал о том, что они натворили. Казалось, он вообще утратил чувство реальности и погрузился в свои мечты. А потому, зашипев от боли, Джиллиан приняла единственное решение в этой страшной и непоправимой ситуации. Воздух взвизгнул пощёчиной, и Бен непонимающе отшатнулся.

– Засунь свой эгоизм себе в задницу, Рид! – чётко, едва не по слогам произнесла Джил.

А дальше всё случилось удивительно быстро и легко: требовательный взмах рукой, резко затормозившее рядом такси и громко хлопнувшая перед носом у Бена дверь. Водитель понял всё сразу и без промедления дал по газам, углубляясь в переплетения улиц. Он не знал ни адреса, ни хотя бы района, но вид растрёпанной, молча уткнувшейся в ладони женщины с опухшими от поцелуев губами говорил громче слов. Сердобольный афроамериканец не спрашивал, он петлял узкими улицами и тянул для Джил время. Однако, узнав в лобовом стекле знакомые очертания парка, она выдавила из себя адрес, а потом уставилась в покрытое каплями окно. Над Чикаго зарядил дождь, что принёс с собой влажный холод.

На нужный этаж Джиллиан поднималась с опаской, ожидая увидеть там злого Бена, который наверняка жаждал каких-нибудь разговоров или очередных извинений, чёртовых поцелуев или безумного предложения сбежать на край света. Но лестничная площадка оказалась пуста. Тишину здесь нарушал лишь доносившийся из квартиры напротив смех, да где-то громко вещал телевизор. Постояв немного около двери, Джил осторожно вставила ключ, повернула и вошла в коридор чужого жилища.

Уже с первого шага стало понятно, что здесь никого нет. Руки сами собой потянулись к трём замкам и щеколде, закрыв