Любовница отца. Исступление - Лена Голд

Отдай, иначе не посмотрю на нашу многолетнюю дружбу и набью тебе морду.

– Вот вообще не страшно, – спокойно отвечает Марк и садится за руль. – Ты едешь или нет? Заодно по дороге все расскажешь.

Когда надо сохранить трезвость мышления, ему здесь нет равных. Я сажусь рядом с другом, и едем в сторону города.

По дороге я стараюсь максимально быстро и четко рассказать обо всем, что случилось. Марк внимательно слушает, иногда тихо комментируя нецензурными словами, и в итоге выдает:

– История, конечно… Ладно, где искать-то ее будем? – задает резонный вопрос, и я называю адрес. – Теоман, вам бы двоим остыть немного, а потом уже поговорить. Неизвестно, что сейчас на эмоциях выльется.

– Не могу ждать. Мне надо что-то делать, что-то попытаться исправить.

– Давай попробуем, – соглашается Марк.

Он вместе со мной выходит из машины и идет к подъезду. Набираю номер квартиры на домофоне, но тут же маленький экран с цифрами погасает. Домофон выключен. Значит, она точно здесь, и я не уйду, пока не поговорю с ней.

– Ты в одном пиджаке здесь в снеговика превратишься, – замечает Марк и набирает номер другой квартиры, где отвечают сразу. – Проверка счетчиков, – находит тут же причину, чтобы попасть в подъезд.

Дверь нам открывают. Поднявшись и остановившись у нужной двери, давлю на звонок и барабаню кулаком. Мне никто не открывает, и я почти кричу на весь подъезд:

– Диана! Я знаю, что ты здесь. Открой, нам надо поговорить.

Наконец слышу поворот ключа и тяну ручку на себя так резко, что Вика едва не падает на меня.

– С ума сошел? – спрашивает недовольно и, покосившись на Марка, вдобавок хмурится. – Хочешь, чтобы соседи полицию вызвали?

– Где Диана? – игнорирую я ее вопросы.

– Теоман, – просит она, выйдя и прикрыв за собой дверь, еще такую позу принимает, словно готова ценой жизни защищать вход. – В квартире маленький ребенок. Ира и так напугана. Не понимает, что происходит. А тут еще ты едва ли не скандалишь. Уходи…те, – снова бросает взгляд в сторону Марка.

– Просто дай мне с ней поговорить, – говорю уже спокойнее.

Ребенка действительно пугать не стоит. Да и любопытные соседи в качестве свидетелей нам ни к чему.

Дверь снова открывается, Вика получает явно толчок в спину, и на лестничную клетку выходит Диана.

– Что? Что ты хочешь мне сказать? Снова лгать будешь?

Ее голос срывается на истерику. А лицо… Это сколько же слез надо пролить, чтобы глаза стали такими красными?

– Диана… – делаю шаг к ней.

– Не смей ко мне прикасаться, – дергается она и выставляет руки, защищаясь. – Слушать я тебя не стану, – говорит хриплым голосом, – ты меня послушаешь.

– Диана, – Вика берет ее за руку, – может, лучше в квартире поговорить?

– Я не буду с ним находиться в одной квартире. И Ире не позволю, – говорит срывающимся голосом, а потом снова смотрит на меня. – Я все знаю, – по щекам опять же текут слезы, и мне так хочется подойти и обнять ее. – Или Константин Ильич добровольно идет в полицию и все рассказывает, или туда иду я! Вы, конечно, своими деньгами можете все решить, всех купить, Но учти, что я просто так это не оставлю!

– Диана, послушай… – снова начинаю я, но она мотает головой.

– Не буду! Не буду я слушать твою ложь или твои оправдания! Все! Я сказала все!

Вика одними губами просит: «Уходи». И она права. Марк хлопает меня по спине.

– Тео, идем, – тихо выговаривает он.

Я вижу, как Диане плохо, как ей больно. И не хочу уходить. Но Вика и Марк правы: надо.

Ну, черт возьми, почему все так вышло? Жизнь будто испытывает наши чувства на прочность. И непонятно, выдержат ли они это испытание.

Глава 56

– Ди, – Вика, поддерживая меня, заводит в квартиру, говорит тихо, – давай ты полежишь.

Ноги у меня будто налиты свинцом, голова чугунная. Бросаю взгляд в зеркало, и лицо… Да уж, невеста из меня получилась отличная. Отекшая, опухшая, с красными глазами из-за лопнувших капилляров.

Не знаю, что в соседней комнате Макс рассказывает Ирише, но сестре я точно не хочу попадаться в таком виде. Она и так уже увидела более чем достаточно.

Горизонтальное положение не помогает. Голова все равно раскалывается, а в глаза будто песка насыпали. Вика укрывает меня пледом.

– Я заварю тебе чай.

Ничего не отвечаю, потому что нет сил. Все я оставила на лестничной площадке.

Не представляю, как у меня сердце не разорвалось, как я в обморок не упала, когда услышала те слова. Да, Константин Ильич лгал мне, но и Тео тоже. И зачем пришел? Чтобы сказать, что сокрытие правды – это не ложь?

Едва я прыгнула в машину, вышвырнув фату в открытое окно. Первой в машине отошла от шока Ириша. Тронув меня за руку, спросила:

– Диана, почему ты плачешь?

У меня не было слов. Не могла же я рассказать правду ребенку. Положение спасла Вика.

– Солнышко, Диана, наверное, что-то забыла купить.

Макс просто гнал машину в город, кажется, что-то спросил один раз тихо, Вика ему шепотом ответила. И на этом все.

Я не видела, куда мы едем – мне было все равно. Даже не заметила, что мы остановились. И только когда Макс вывел из машины Иришу, поняла, что мы около дома Вики.

– Он меня здесь найдет, – покачала головой.

– Так, я вижу, в каком ты состоянии, поэтому пока к допросу не приступаю. Но что могло такого случиться, если ты сбежала в таком виде с собственной свадьбы? По-моему, все худшее уже случилось, – тут подруга запнулась. – В прошлом, – все-таки закончила фразу. – Ладно, идем, а то Макс с Иркой мерзнут на улице. А найдет он тебя в любом случае. Рано или поздно вам придется поговорить.

Он и нашел. Пока Макс развлекал сестру в комнате, я сбивчиво, давясь слезами, рассказала все Вике. Наверное, она поняла не все, но суть уловила. И даже у нее на это слов не нашлось.

Но в глазах Теомана было столько боли и сожаления…

«Нет, Диана, не надо. В тебе говорят чувства», – обрываю себя, зажмуриваясь.

Жаль, что нельзя эти чувства похоронить рядом с моим отцом. Боже, а как представлю, что об этом придется сказать маме… Она там ждет фотографии со свадьбы, а я валяюсь на диване в квартире подруги и не могу собрать себя по кусочкам. Но сегодня я не смогу с ней поговорить. Мне надо… А что мне надо, если я ничего не хочу?

Слышу,