Сорока и Чайник - Артём Скороходов

пьяного посетителя и платья Инги. Теперь вот зашивать.

Уже прошла неделя с того момента, как Фёдора исключили из училища. Если первые дни он просто пил и глядел в потолок, то вчера с утра ушел. Вернулся поздно. Сегодня снова. Инге нравилось, что они стали жить вместе, и она верила, что сейчас он встанет на ноги. А лучше бы плюнул на свою гордость и поговорил со своим отцом. Но, с другой стороны, если он вернется домой, то ее могут просто вышвырнуть. Зачем папе-барону такая невеста для сына. Настроение снова испортилось. Игла соскочила мимо наперстка и впилась в палец. Что ж такое!

В коридоре донеслись тяжелые шаги. Тео? Стук в дверь. Он! Инга с щелчком открыла засовы. От Фёдора тянуло морозом. Он устало улыбнулся и зашел в комнату. Кинул небольшой мешок на пол, снял бушлат, сел поближе к печке и протянул к теплу руки. Инге показалось, что он как-то быстро постарел.

— Надо одежду почистить, — хрипло сказал Фёдор.

Инга пригляделась и увидела, что и его бушлат, и штаны были измазаны чем-то белым. И ничего он не постарел, просто бледное лицо и побелевшие волосы.

— В чем это ты?

Фёдор усмехнулся, подтянул мешок поближе и раскрыл.

— Это что? Мука? Ты вернулся весь измазанный и с половиной мешка муки? Я даже боюсь предположить, чем ты занимался.

— Вагоны разгружал. Пятнадцать рублей там в кармане возьми, это моя доля квартплаты. А мешок упал просто и порвался. Не пропадать же добру. Ну точнее, мы его уронили и потом поделили. Ставь греться воду, голова чешется, ты не представляешь как.

Непонятно почему, но настроение у Инги сразу улучшилось, она захлопотала вокруг. Чистила одежду, пока Фёдор ел похлебку. Поливала горячей водой наполовину раздевшегося Фёдора и тоже немного извозилась в муке. Парень шутил, отфыркивался, а потом обсох и полез целоваться. Они расшалились, девушка смеялась, и соседи начали стучать в стены. «Всё будет хорошо», — думала она, засыпая с ним в обнимку.

* * *

— Господин Дювалле, можно вас на минуту?

Импозантный мужчина в красном цилиндре остановился и с удивлением уставился на молодого парня в рабочей одежде.

— А вы…

— Фёдор Сорока, — кивнул парень. — Мы с вами разговаривали с месяц назад по поводу Лиги.

— Как же, как же, помню. Чемпион города. Извините, сразу не узнал вас в гражданском. Итак?

— Я хотел бы принять ваше предложение, если оно еще в силе.

— Отлично. Подходите ко мне в кабинет после третьего боя. Я скажу, чтобы вас пропустили.

* * *

У входа в клуб остановился экипаж, запряженный механической лошадью. Несмотря на весну, ночи всё ещё оставались холодными, кучер посильнее закутался в плащ, а потом постучал по крыше рукояткой кнута.

— Приехали!

Открылась дверь, и на улицу вывалилось несколько молодых людей в синей форме. Раздался громкий смех.

— Господа! Господа! Подождите! У меня тост! — прокричал один из них. — За Императорский военно-морской Флот!

Молодые офицеры радостно завопили. Зазвенели бутылки с шампанским.

— Гюнтер, мы пошли внутрь.

— Да, идите, сейчас догоню, — ответил один из молодых людей. Достал длинную тонкую сигару, вспыхнула керосиновая зажигалка. Потом он поглядел на стоящего рядом товарища и пихнул его локтем. — Алексей, ты чего раскис? Линкор «Апостол»! Ты ж сам мечтал, чтоб тебя на такой распределили.

— Не знаю, — ответил ему Алексей. — Чего-то грустно стало. А что если больше не свидимся?

— Эй, ты чего? В каком смысле «не свидимся»? Ну послали меня на другой флот, ну и что? Брат, мы с тобой теперь офицеры. Ну, почти. В жизнь не поверю, что наши корабли теперь ни разу не пересекутся. Всё будет! Не дрейфь! Сейчас подожди…

Гюнтер достал серебряную коробочку и, прикрываясь воротником, наклонился к ней. Коробочка немного светилась желтым.

— Сороку жаль, — задумчиво сказал Алексей.

Гюнтер судорожно выдохнул, сглотнул и разулыбался.

— Это да, — весело сказал он. — Не повезло. И ведь всего ничего оставалось. И надо же, комиссия нагрянула. Это хорошо, на меня внимания не обратили. А мы же с ним вместе тогда…

— Думаешь не обратили? А что если его отец…

— Господа! — на улицу из клуба выбежал один из бывших курсантов. — Там! Там Сорока!

— Что? — не сразу понял Алексей.

— Там Фёдор на ринге! Он дерётся! Второй раунд уже! Быстрее!

* * *

— В четвертом раунде! Нокаутом! Победил Фёдор Сорока!

Зал взорвался криками и аплодисментами. Бывшие курсанты прорывались к рингу и кричали:

— Фёдор! Здоровяк! Эй! Фёдор!

Парень, которого за правую руку держал судья, услышал знакомый голос. Он присмотрелся и заметил в толпе Гюнтера.

— Кузя! Подожди на выходе! — пытаясь перекричать толпу, закричал он. — Я минут через пятнадцать! Дождись!

* * *

— Вот Инга обрадуется, — сказал Фёдор, поднимаясь по лестнице. — Лёха, осторожнее, тут перила торчат, бутылки не побей.

— Ну и дыра, — заявил Гюнтер, поддерживая за руку Алексея. — Ни черта не видно.

— Ага, — ухмыльнулся Фёдор и постучал в дверь комнаты Инги.

— Ой, — сказала она, открыв дверь, и тут же закуталась в платок, пытаясь прикрыть свое домашнее платье. — Ты бы сказал, что вернешься с гостями.

— Инга! Душа моя! — воскликнул Гюнтер, заходя в комнату. — Неимоверно рад вас видеть! Вы всё так же великолепны и очаровательны!

— Ну да, конечно, — скептически заявила девушка, схватила какую-то одежду и скрылась в ванной для того, чтобы переодеться.

Комната освещалась только керосинкой и маленькой чугунной печкой.

— Проходи, проходи, Лёх, не загораживай, — затолкал Фёдор своего друга к столу. — Садись, сейчас будет мясо. Я сегодня при деньгах.

Гюнтер веселился и встал к плите. На сковородке зашкворчало мясо. Инга переоделась, усадила Фёдора к лампе и мазала его ссадины и синяки мазью. Алексей сидел в углу, улыбался и пил пиво. Болтали о пустяках, вспоминали забавные случаи. Спустя час, когда мясо было съедено, а пиво почти допито, Инга сняла со стены гитару и заиграла тихую спокойную мелодию. Алексей завозился на своем месте, повисла неловкая тишина.

— Хорошо посидели, — улыбаясь, сказал Гюнтер.

— Когда отбываете на место? — спросил Фёдор.

— Послезавтра. Лёха на «Апостола». Меня на «Счастливый».

— На «Апостола»? Ничего себе!

— Это да. Жаль, здоровяк, что тебя так…

— Ерунда, Кузь. Бывает и похуже. Вон Лёха скажет. Зима и понедельник хуже.

— И как ты теперь?

— Ну как. Вот с Леонардом сейчас работаю. Три боя было за пару месяцев. Пока ничего сложного не было, три нокаута из трёх. Еще один лавочник предложил спарринг-партнером поработать. Так что прорвусь.

Инга искоса посмотрела на покрытую синяками физиономию Фёдора, закусила губу и ничего не сказала.

— Сейчас еще пару боев проведу, и, если выиграю, то