Развод за 40 не приговор - Майя Саммер

с каждым шагом от дома тяжесть спадает с моих плеч. Я шла по знакомой улице, мимо домов, где прошло моё детство, и понимала, что больше никогда не будет прежней.

Остановилась на перекрестке и положила руку на живот. Я еще никому не сказала о своей беременности, даже Игорю. Теперь это был мой секрет, моя надежда на новое начало.

— Мы справимся, — прошептала я, обращаясь к своему будущему ребенку. — Мы начнем все сначала, без лжи и предательства. Я обещаю тебе это.

Я посмотрела на звездное небо и впервые за долгое время почувствовала себя свободной. Я не знала, что ждет меня впереди, но была уверена в одном — моей семьи больше нет.

С этой мыслью я пошла вперед, оставляя позади осколки своей прежней жизни и встречая неизвестное будущее с надеждой и решимостью.

Глава 6

Грань жизни и смерти

Сирены пронзительно завывали, разрезая московский воздух, пропитанный выхлопными газами и напряжением. Скорая помощь неслась по улицам мегаполиса, лавируя между автомобилями, застывшими в вечернем потоке. Я лежала внутри этой кареты скорой на каталке, моё лицо былоискажено от невыносимой боли. Я крепко сжимала свой живот, чувствуя, как схватки сотрясают моё тело.

— Держитесь, Нина Ивановна, — говорил молодой парамедик, проверяя показатели на мониторе. — Мы почти на месте.

Я едва слышала его слова. Мои мысли метались между страхом за жизнь ребёнка и горечью предательства. Образы Игоря и Лолы вспыхивали в сознании, усиливая физическую боль. Зачем они пришли именно сегодня с счастливым сообщением о своей свадьбе?

Я стиснула зубы, пытаясь сдержать стон.

— Пульс участился, давление падает, — доложил второй парамедик, немолодая женщина с усталым, но сосредоточенным взглядом. — Нужно ускориться.

Машина резко повернула, и я почувствовала, как моё тело дёрнулось. Открыла глаза, встречаясь взглядом с мелькающими за окном огнями ночной Москвы. Город, который я когда-то любила, теперь казался чужим и враждебным.

— Игорь… — прошептала я, сама не зная, звала ли мужа или проклинала его имя.

Двери приёмного покоя с грохотом распахнулись. Яркий свет больничных ламп ослепил на мгновение. Вокруг меня закружился вихрь из белых халатов и встревоженных голосов.

— Беременная, 35 недель, преждевременные роды, — докладывал парамедик, толкая каталку по коридору. — Возможна отслойка плаценты.

— Готовьте операционную, — скомандовал высокий врач, быстро осматривая Нину. — У нас мало времени.

Я чувствовала, как меня везут по длинному коридору. Запах антисептиков и страха наполнял ноздри. Внезапно я услышала знакомые голоса, от которых моё сердце болезненно сжалось.

— Нина! Боже мой, Нина! — это был голос Игоря, полный паники и раскаяния.

— Сестрёнка, прости меня, пожалуйста! — плачущий голос Лолы прорезался сквозь больничный шум.

Я повернула голову и увидела их — Игоря и Лолу, бегущих рядом с каталкой. Лица были искажены тревогой и чувством вины. Эта картина вызвала во мне бурю эмоций — гнев, боль, отчаяние.

— Уйдите! — закричала, пытаясь оттолкнуть руку Лолы. — Не прикасайся ко мне!

Блестящее кольцо на пальце Лолы. Живот сестры ещё одна заноза в сердце! Медсестра решительно встала между ними.

— Прошу вас, отойдите. Пациентке нужен покой.

Но Игорь не сдавался.

— Нина, почему ты не сказала, что беременна? Это мой ребёнок?

— Твой ребёнок внутри моей сесты! — прохрипела я.

Лола разрыдалась, её макияж растекся по лицу.

— Нина, я не хотела… Мы не планировали…

— Заткнись! — прорычала я, мой голос дрожал от ярости и боли. — Зачем вы пришли? Похвастаться? Доказать что-то?

Внезапно монитор начал издавать пронзительный звук. Врачи засуетились вокруг.

— Давление критически падает! — крикнул один из них. — Нужно срочно делать кесарево!

Игорь побледнел.

— Что происходит? Она в порядке?

Но никто не ответил ему. Каталку быстро покатили в операционную, оставляя Игоря и Лолу в коридоре, потерянных и испуганных.

В операционной я чувствовала, как сознание ускользает от меня. Голоса врачей доносились словно издалека. Я видела яркий свет над собой и размытые силуэты людей в масках.

— Нина Ивановна, оставайтесь с нами, — говорил анестезиолог, надевая маску на её лицо. Мы сделаем всё возможное для вас и вашего ребёнка.

Последнее, что увидела перед тем, как погрузиться в темноту, было лицо хирурга, склонившегося надо мной. В его глазах читалась решимость и сострадание.

— Спасите… моего ребёнка… — прошептала, прежде чем наркоз окончательно овладел мною.

Время для Игоря и Лолы, оставшихся в коридоре, растянулось до бесконечности. Они сидели на пластиковых стульях, не глядя друг на друга, каждый погруженный в свои мысли и страхи.

— Как мы могли допустить это? — наконец произнёс Игорь, его голос был хриплым от напряжения. — Мы разрушили всё.

Лола подняла на него заплаканные глаза.

— Я никогда не хотела причинить Нине боль. Она моя сестра, я люблю её.

— Любишь? — горько усмехнулся Игорь и вспомнил слова Нины — Странный способ показать свою любовь.

— А ты? — огрызнулась Лола. — Ты был её мужем, Игорь. Ты клялся ей в верности.

Они замолчали, осознавая всю тяжесть своих поступков. Коридор больницы, пропахший лекарствами и страданием, казался идеальным местом для их раскаяния.

— Знаешь, — тихо сказала Лола после долгого молчания, — когда я узнала, что беременна, я была так счастлива. Думала, что наконец-то у меня будет семья, любовь. Но теперь… теперь я понимаю, какую цену придётся заплатить за это счастье."

Игорь посмотрел на неё, и в его взгляде читалась смесь нежности и сожаления.

— Лола, я…

Но он не успел договорить. Из операционной вышел врач, его лицо было серьёзным и усталым.

— Родственники Нины Ардовой? — спросил он.

Игорь и Лола вскочили, их сердца замерли в ожидании новостей.

— Да, это мы, — ответил Игорь, его голос дрожал. — Как она? Как ребёнок?

Врач глубоко вздохнул, и этот момент показался им вечностью.

— Ваша жена потеряла много крови, — начал он. — Мы сделали всё возможное, но ситуация остаётся критической. Ребёнок жив, но из-за преждевременных родов у него проблемы с дыханием. Сейчас оба находятся в реанимации.

Лола покачнулась, и Игорь машинально поддержал её. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Они… они выживут? — спросил он, боясь услышать ответ.

— Следующие 24 часа будут решающими, — ответил врач. — Мы делаем всё возможное, но вы должны быть готовы к любому исходу.

Эти слова упали