Кумир в черном - Jana Mazai-Krasovskaya

— Если ты будешь помогать Гарри и останешься нашим шпионом, это будет слишком опасно.

— Не опасней, чем просто жить, служа Волдеморту.

— Мальчик уже привязался к тебе, верно? — голубые глаза льдисто блеснули и спрятались за стеклами очков. — У него больше никого нет. Ты понимаешь, — последнее было вовсе не вопросом, а утверждением.

Да. Снейп понимал. И Альбус понимал тоже — кроме брата, отношения с которым оставляли желать лучшего, у него тоже никого не было. Привязанности — опасны. Но расти без них, встать на ноги без них — невозможно.

— Значит, ему нужна другая опора, — постарался сказать Снейп как можно равнодушнее.

— Вряд ли ему нужна другая. Все-таки я был очень неосторожен.

— Но почему не МакГонагалл? Не… никто из других преподавателей, в конце концов?!

— Потому что перед ними у меня нет долга.

— На что вы рассчитывали, отдавая Поттера магглам?

— На семью… На семейные связи. И я ошибся. Жестоко ошибся, Северус. В конце концов, Гарри — это то, что осталось от Лили. Я больше не хочу никак влиять на жизнь и судьбу мальчика, достаточно было гибели его родителей… Это ведь я посоветовал им Фиделиус.

— А я передал пророчество.

— Ты не мог знать о сроках родов Лили.

— Мы меряемся тем, кто больше виноват, Альбус?

— Ты прав, это уже не имеет никакого смысла.

— Хорошо, я займусь мальчиком.

— Я не буду тебе мешать. Только… будь с ним помягче, пожалуйста. Будь тем взрослым, какой был когда-то нужен тебе самому.

* * *

Гарри едва сдерживал злые слезы, которые сами наворачивались на глаза. Он прождал на той же скамейке в парке, где они беседовали вчера, уже больше часа, а профессор Снейп все не появлялся. Сначала Гарри решил, что с места не сойдет, пока тот не придет за ним. Потом подумал, что можно будет попробовать найти его дом. Вроде он не должен быть особенно далеко. А еще он помнил, как Снейп говорил «Аппарейт», как двигал палочкой и что при этом происходило.

Палочка была спрятана в рукаве и рука постепенно тянулась все ближе и ближе, пока пальцы не коснулись ее…

— Вы с ума сошли! — профессор едва не свалился прямо на него, видимо, для аппарации выбрал ту самую скамейку.

Гарри выпустил палочку, закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Снейп почувствовал, что готов вздохнуть точно так же. Успел. Черт знает, что бы мальчишка мог натворить!

— Поттер, я же рассказывал вам, что бывает, если засекается колдовство несовершеннолетнего?

— Но я же еще не школьник… Или меня тогда могли не пустить в школу? — с ужасом спросил Гарри.

— К счастью, ничего непоправимого вы не сделали, — пошел на попятный Снейп. — Так что не будем гадать. Что вы собирались делать?

— Аппарировать к вам… к дому. Я хорошо крыльцо запомнил!

— Вы с ума сошли! Это колдовство становится доступным только после малого совершеннолетия, и то далеко не всем. А разрешение выдается только совершеннолетним волшебникам после того, как они сдадут экзамен в Министерстве.

— Ого… Я не…

— Я очень, очень многое не успеваю вам рассказать, — Снейп протянул руку и привлек его к себе.

Парная аппарация закончилась на том самом крыльце, и Гарри улыбнулся — почему-то он был уверен, что у него точно получилось бы. А самое главное — он снова был в этом замечательном мрачном доме! И профессор будет заниматься с ним!

От радости и облегчения он подошел и уткнулся профессору в живот, крепко обнимая. Снейп, кажется, забыл, как дышать. Мальчишка поднял голову и, глядя на него своими зелеными глазами, тихо признался:

— Я боялся, что вы не придете… сэр…

Северус прикрыл глаза и досчитал до пяти. А потом до десяти. И только потом понял, что его рука лежит у Поттера на плече.

— Садитесь… Гарри. Директор Дамблдор поручил мне поработать с вами.

Мальчишка просиял.

— Вам нужно будет много, очень много заниматься, чтобы не отстать от школьников, которые воспитывались и росли в волшебном мире.

— Да! — Гарри засиял еще больше — для него это значило, что он теперь каждый день будет тут!

Не у Дурслей же ему узнавать о волшебном мире! Однако, он просчитался. Профессор выдал ему несколько книг и усадил за «чистописание», которое состояло в том, чтобы выводить предложение за предложением настоящим пером на какой-то странной бумаге.

Когда он попробовал заикнуться о том, что есть другие, более удобные для этого вещи, получил в ответ, что те «не могут удерживать магию» и рассыпаются, стоит только попытаться изобразить на них что-то действительно магическое.

— А мы сразу будем это делать?

— Начиная со второго курса, и далее по нарастающей.

— То есть первокурснику писать пером не обязательно?

— Нет. Если вы считаете, что у вас без тренировки будет все прекрасно получаться, мистер Поттер…

Гарри тут же посадил кляксу и приуныл. Снейп достал прописи, почти как те, которые были у Гарри в маггловской школе. Вот только закорючки были страннее некуда. Хотя половина и была похожа на нормальные буквы, но остальные...

— Это волшебные буквы такие? — удивился он.

— Это греческий и латинский алфавиты.

— И на них надо будет писать?! — ужаснулся Гарри, ткнув пальцем в греческие буквы. — И читать? А… учебники по этому есть?

Снейп одобрительно хмыкнул и вытащил с полок «Самоучитель греческого языка», а после — и латинского.

С этого момента дни для Гарри слились в сплошную череду чтения, письма, изучения простейших бытовых заклинаний и помощи в лаборатории. Последнее по сравнению с остальным было чистым отдыхом, особенно для головы: Снейп, конечно, постоянно задавал вопросы, но очень четко показывал, что и как Гарри должен сделать, чтобы нарезать или правильно измельчить тот или иной ингредиент. А уж руки у мистера Поттера явно из правильного места росли, этого его Учитель не мог не отметить. Вот ведь… он и подумать не мог, что будет за это благодарен тетке.

Конечно, перед самим обучением Снейп стаскал Гарри на прием к колдомедикам, помрачнел хуже тучи, читая заключение, но зато в результате Гарри получил просто замечательные очки, сквозь которые видел намного лучше, чем вообще мог себе представить, а кроме того, они были зачарованы от потери, не ломались и не спадали, даже если встать вниз головой и хорошенько ею потрясти! Он проверял, и не раз.

Ему все больше и больше нравилось волшебство и все сильнее хотелось научиться делать все эти чудеса самому. А что… Профессор пока для него столько делает, но он же не должен с ним вечно нянчиться, и вообще… вдруг ему надоест?

У Гарри был весьма печальный школьный