Слепая судьба - Андрей Михайлович Голов

потом молча пошла снимать шкуру с Бочи. Ши Юн испытал чувство благодарности к Хун Синю. Через десять минут к Юну подошла Лин и поцеловала в щёку.

— Береги себя, братик, и если ты через сутки нас не догонишь, я вернусь и напорю тебе зад бамбуковой палкой, — сказала она тихо.

Они покинули место стоянки, Ван Лин и Хун Синь отправились по тропинке в сторону города, а Ши Юн расслабился и призвал ци, нарисовал в воздухе стрелку. Он почувствовал, как стрелка сделала круг и мысленно увидел направление, куда надо идти.

Пора заняться резервом, неизвестно, что ждёт дальше. Он не может позволить себе оставаться слабым и должен выполнить обещание, данное учителю перед смертью.

Глава 3

Идти становилось всё труднее, из-под ног вниз сыпались мелкие камни. Ши Юн шёл по одной из козьих троп, поднимаясь всё выше в гору. Скоро ему пришлось цепляться руками за траву и колючие кусты, ноги соскальзывали, не находя опоры. Ши Юн почувствовал, как заныли расцарапанные травой и камнями ладони и колени, но продолжил ползти всё выше, пока склон не кончился. В лицо ударил порыв ветра, принеся с собой запах цветов камелии. Хороший знак. Ши Юн выбрался на ровную каменную площадку, и стрелка перед его внутренним взором погасла. Он сделал шаг вперёд и почувствовал знакомую тёплую пульсацию. Тело закололо тоненькими иголочками, и боль в руках и коленях прошла. Он нашёл нужное место, осталось настроиться, войти в один ритм с пульсацией силы. Ши Юн представил, что ноги глубоко врастают в землю и превращаются в корни могучего дерева, впитывая энергию, а туловище тянется до неба, Луны, Солнца, поглощая энергию самого космоса. Он сосредоточился на дыхании, внимательно отслеживая каждый вдох и выдох. Ши Юн почувствовал, как тёплый поток побежал по телу, расширяя каналы и наполняя их силой. Тишина и покой, ласковый ветер треплет волосы, Ши Юн растворился в мире, а мир растворился в нём. Рядом кто-то завозился, Ши Юн открыл глаза. Вокруг его ног свернулся маленький белый дракончик с крошечными оленьими рожками на голове, малыш смешно зевнул и посмотрел на Ши Юна.

— А ты подрос, не тот маленький червячок, которого я встретил в пещерах в детстве, — сказал Ши Юн.

— Ну, так и ты стал сильнее. Впрочем, недостаточно, я сейчас и с кошкой не справлюсь. Как тебе не стыдно быть таким ленивым!

— Не стоит ругаться, я не хочу воевать, мне достаточно не быть безоружным перед опасностями этого мира.

— Что ж, боюсь, у твоей судьбы другие планы, — хмыкнул дракончик и цапнул его за ногу.

Ши Юн дёрнулся и проснулся. Вокруг снова была привычная темнота. Он чувствовал, что полон силы, и она бурлила в нём пузырьками, не давая сидеть на месте. Осталось только проверить, помогло ли ему это освоить новую технику. Ши Юн поднялся и, достав перо, написал в воздухе 火 пиньиньОгонь, наполняя знак силой ци. Горячая волна разошлась вокруг, опалив жаром руки Ши Юна. Где-то зашипело и запахло горелым деревом и листьями. У него получилось!

Горы расступились неожиданно, и перед Ван Лин открылась бирюзовая зелень террас с рисовыми полями, переходящая в синие крыши пагод, за которыми блестела синева Великой реки, сливаясь по цвету с небом. Синий город словно рождался из союза воды и неба. Осталось пройти пару часов по дороге, идущей меж полей, и Ван Лин окажется среди чужих людей и другого мира. Заметив крестьян, работающих на полях, Хун Синь занервничал и стал идти ещё медленнее. Наконец совсем остановился и сказал:

— Молодая госпожа, я должен вас покинуть. Не переживайте, ненадолго, я просто вспомнил, что в Синем городе не очень любят людей в красной одежде. Мне надо найти другой халат.

— А в белой одежде можно? — удивилась Ван Лин. Ей совсем не хотелось нарушать клятву, но и чувствовать на себе недовольные взгляды незнакомых людей тоже.

— С белой всё в порядке, как и со всеми остальными. Им почему-то только красная не по душе, кто поймёт этих людей, — пожал плечами Хун Синь. — Вы не беспокойтесь, гостиница у самого города. Там очень милый навес, обвитый плющом. Закажите себе чаю, пока ждёте меня.

Действительно гостиница оказалась совсем рядом с полями, около ворот Синего города. Красный плющ на столбах небольшой террасы был заметен издали. Ван Лин попросила у хозяина, сухонького старичка с белой бородой, большой чайник чая и две пиалы. Старичок принёс старенький фаянсовый чайник, расписанный синими пионами, и налил Ван Лин первую пиалу. Она благодарно вдохнула аромат чёрного чая и стукнула три раза по столу согнутыми указательным и средним пальцами. Так было принято в Красном городе выражать благодарность за налитый чай. Ждать Хун Синя пришлось целый час, Ван Лин устала медитировать с чашкой чая, глядя на волны ветра на полях риса. Когда Хун Синь появился со стороны полей, она чуть не бросилась к нему навстречу.

Ван Лин и Хун Синь сидели под навесом на террасе гостиницы до вечера. Место было недорогое, похоже, чаще всего здесь останавливались крестьяне по пути с городского рынка, где продавали свои овощи. Хун Синь сейчас тоже был похож на крестьянина, он где-то нашёл драный, выцветший на солнце синий халат и соломенную шляпу доули. Он пил чай, а Ван Лин с нетерпением смотрела на дорогу в надежде, что Ши Юн не слишком долго задержится в горах. Её напарник был практически беззащитен, ей не удавалось понять, почему мастеру Дэн Фэю так и не удалось обучить его боевым техникам и заставить пользоваться копьём или мечом. Ван Лин надеялась, что последний случай заставил Ши Юна задуматься над освоением боевых приёмов.

— Юная госпожа, у нас появилось время, вы могли бы мне рассказать о том, почему умер мастер Дэн Фэй? — спросил Хун Синь, отставляя в сторону пустую пиалу, словно почувствовав, что Ван Лин вспомнила про учителя.

Ван Лин не хотелось говорить на эту тему, когда она думала об этом, в душе её поднималась муть вины и обиды на судьбу. Перед глазами встали картины детства. Когда её руки зажили, один день стал похож на другой: тяжёлые изматывающие тренировки от рассвета и до темноты.

Над головой шумели ветки мокрых сосен, под ногами блестели от воды и грязи каменные плиты внутреннего двора. По макушке и голым плечам Ван Лин стучали холодные капли дождя. Мокрая ткань халата противно холодила кожу. На носу скопилась и щекотала огромная капля воды.

— Двадцать приседаний! Лин! Мерзкая