Загадочные края - Вера Ковальчук

Алклета, графиня Свёерхольмская, супруга Сорглана, лорда Бергден, с самого утра чувствовала себя не самым лучшим образом.

Её это совсем не удивляло, и такое утро было далеко не первым, женщина уже знала, что теперь день практически потерян, она не сможет ничем заниматься – не то, что шить, даже присмотреть за хозяйством, даже посидеть вечером за столом с мужем… Нет, конечно, сможет, если заставит себя, но заставлять себя очень не хотелось. Да и муж, зная о её периодических недомоганиях, настаивал, чтоб в эти дни она оставалась в постели, то же советовал и лекарь.

Но Алклета всё равно вставала к вечеру, потому что иначе подобные дни, хоть она никому, и в особенности супругу, не говорила об этом, становились для неё мукой. В первую очередь потому, что напоминали о возрасте.

Что греха таить, возраст был уже не маленький, шестой десяток, тот возраст, в котором женщина прочно перестаёт таковой быть и становится… правильно, старухой, потому что теряет возможность рожать. Снимает красивые узкие кованые или плетёные пояса, меняет их на широкие, со шнуровкой, корсажи от низа груди до верха бёдер – такова традиция – и передаёт власть над домом и хозяйством невесткам или дочери… Дочери… Алклета всю жизнь мечтала о дочке, озорной ясноглазой девчонке, которая дала бы ей возможность увидеть в ней себя. Дочка, которую мать стала бы учить вести хозяйство, слушала бы тайны её сердца и тем приобщалась сама к прошедшей для неё юности, потом бы выдала дочь замуж и дождалась от неё внуков.

Конечно, внуки уже есть – от сыновей, двое уже привели в дом невесток, но это совсем не то. Понятное дело, что, как ни хорохорься мужчина, хозяйка в доме всё равно его жена. А значит, если невестка не возлюбит свекровь или просто будет держаться от неё на расстоянии (а что в том удивительного?), то и заступничество сына не поможет – дети будут делать то же, что и их мать. Так что же это за внуки?

Алклета с самого утра не поднималась с постели, так в последнее время случалось всё чаще, и тогда она особенно остро начинала чувствовать своё одиночество. Разумеется, у неё был любимый и любящий муж, но разве супруг – подруга? Потом, у него куча дел, как и у детей, которые так быстро выросли, что… не с чем даже сравнить. Ведь были же такие маленькие, что воспринимались совсем не как новые люди, а как чудесные подарки судьбы, да ещё память о проведённых с мужем ночах… Женщина заулыбалась, вспоминая их совместную молодость. Бурная она была… Разве вот с тех пор нежная, хрупкая душой Алклета привыкла несколько трепетать перед суровым супругом, в юности считавшимся одним из лучших воинов Империи, и со временем не утратившим своей славы. Высокий, крепкий, с удивительно красивыми глазами, очень сильный и телом, и духом, подлинный воин – такой, каким его могли бы представить баллады.

Ухаживать он, конечно, не умел – как любой юноша, проведший свою сознательную жизнь в походах и воинских упражнениях – но так непосредственно и смущённо, с таким видимым трудом сообщил молоденькой дочке мелкого барона о своих чувствах (именно так, как – по рассказам – объяснялся с матерью Алклеты её отец), и был при этом так искренен и привлекателен, что его слова не могли остаться без ответа. Она тогда задумалась именно о нём, а не о тех, кто пел ей о своей любви серенады – в пятнадцать лет Алклета была очень красива и пользовалась успехом у мужчин. Кроме того, как оказалось, молодой Сорглан несколько нарушил обычай и заговорил с девушкой о своей любви прежде, чем заручился согласием её родителей, то есть не желал влиять на её свободное решение, и это покорило впечатлительную девушку. Она поняла, что муж и в семейной жизни будет с ней считаться, а главное – он действительно любит её.

Родителей Алклеты покорил в первую очередь громкий титул жениха, его слава и прекрасная репутация. Сорглан был старшим сыном Свеара, лорда Бергден, графа Свёерхольмского, к тому моменту уже год как покойного. Они дали своё согласие, но окончательно этот вопрос решился несколько позднее, когда кровный недруг Сорглана напал на владения родителей Алклеты и увёз юную невесту к себе – за пару недель до свадьбы. Неизвестно, насколько сильно взбеленился девятнадцатилетний граф, но он, не тратя времени, собрал внушительное войско, с примерной последовательностью настиг врага, пленил его и весьма жестоко прикончил, сполна отомстив за испуг и обиду невесты. Алклета помнила свой тогдашний ужас – в первую очередь перед женихом, так как была уверена, что теперь он от неё, обесчещенной, откажется. Жених не стал обсуждать с ней этот вопрос, только сказал «…за то, что он тебя обидел, я его уже наказал, но если ты считаешь, что недостаточно, то я ему сейчас ещё чего-нибудь сделаю…» и уточнил, не передумала ли она, согласна ли играть свадьбу немедленно. Конечно, она была согласна. Такой всеобъемлющей благодарности ни до, ни после она не испытывала больше ни к кому. Девушка вышла замуж за лорда Свёерхольма, зная, что до самой смерти ей будет спокойно за его плечом, что муж всегда её поймёт и во всём примет её сторону. С ним она ничего не боялась.

Алклета родила мужу восьмерых детей, но вот дочерей – не смогла, и хоть это, казалось, говорило лишь в пользу мужественности Сорглана, он тоже огорчался и мечтал о дочке. Теперь уже – бесплодно. Лекарь давно запретил даме рожать, теперь, посещая жену, Сорглан проявлял большое внимание к выбору дней и средств предосторожности. Но посещал Алклету неизменно и не реже, чем раз в два-три дня, если она чувствовала себя достаточно хорошо. Женщина подумала об этом и жарко покраснела. Большая часть высокородных господ, если около шестидесяти они испытывали тягу к женскому телу, покупали рабынь, брали наложниц из крепостных или свободных, заводили любовниц своего круга, реже – женились на молоденьких. В результате считанные единицы сохраняли, как Сорглан, тягу к своим поблёкшим жёнам. Алклета всё боялась, что ему наскучит возиться с пожилой женщиной, что он просто боится обидеть её вниманием к другой, и сама предлагала супругу купить наложницу, а то и двух (лорда, в свои полные шестьдесят не потерявшего и грана мужской силы, легко хватило бы и на трёх девчонок), но муж лаконично отвечал: «Я люблю тебя…»

Сёстры завидовали Алклете, да она и сама не понимала, чем